Покинутый Рай
Падший Ангел
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Займи своё имя.beon.ru, пока оно свободно

Покинутый Рай > Фанфик про Гарри Поттера:Сердце ангела. Часть третья: Надежда  10 декабря 2009 г. 18:11:30


Фанфик про Гарри Поттера:Сердце ангела. Часть третья: Надежда

Minami Ritsy 10 декабря 2009 г. 18:11:30
Автор: Pixie и IsiT
Бета: -
Рейтинг: PG13
Пейринг: СС/нжп
Жанр: Drama
Дисклаймер: Ни на что не претендуем, но Марину никому не отдадим! :)­
Саммари: Магический мир устал от ожидания второй войны с Вольдемортом. А пока мисс Дансинг старательно изучает целительство в Хогвартсе, Северус Снейп постигает тайны магии Хаоса, заключенные в свитке Ангаци. Магический мир ждет. Удар Темного лорда, конечно, будет нанесен в самое неожиданное время, и тогда решится вечный вопрос: действительно ли любовь способна победить все, или же есть что-то сильнее любого, даже самого глубокого чувства?
Комментарии: -
Статус: Закончен
­­­­(все так же,помним;)?)
Прoкoммeнтировaть
Обратите внимание на:
Выбор целителя 19 ноября 2010 г. Антонио77
целители племени Ветра 8 сентября 2009 г. Kinomoto Satu в сообществе Коты - воители
Лидия Петровна - лучшая целительница! 22 июля 2016 г. iiiiiiiiiiss
Minami Ritsy 10 декабря 2009 г. 18:11:53 постоянная ссылка ]
Глава 0. Вступление

Люциус Малфой поцеловал край мантии Темного лорда и, покачнувшись, наконец смог подняться с колен. Стремящийся всегда выглядеть идеально Люциус сейчас смотрелся жалко: покрасневшие от невольно выступивших слез глаза, кровоподтеки на лице — это он ударился об угол стола, когда падал на пол и бился в судорогах от столь любимого Вольдемортом Круциатуса, порванный рукав мантии — тоже, кажется, зацепился за что-то. Стоящие вокруг Упивающиеся смертью стремились отойти от главных действующих лиц как можно дальше и старались не смотреть на шатающегося Малфоя. Лишь Джейк Кан, как всегда в джинсах и свитере, без маски Упивающегося смертью, равнодушно взирал на происходящее и не делал попыток отступить назад, да Флавиус Сертан все время порывался добавить провинившемуся Малфою пару проклятий и от себя.

Люциус провинился не слишком сильно, просто у Вольдеморта сегодня было не слишком хорошее настроение, но Темный лорд также знал, на ком стоит сорвать злость. Возле кончиков пальцев Вольдеморта, сидящего на высоком стуле посередине гостиной Гойлов, начала образовываться маленькая серая воронка. Люциус снова упал на колени. Остальные Упивающиеся смертью, за исключением Джейка Кана, подались назад.

— Умоляю, мой лорд, простите меня, — тихо завыл Малфой. — Клянусь, я выполнил ваше задание не вовремя от независящих от меня обстоятельств. Прошу вас…

Темный лорд пошевелил пальцами, и зарождающийся вихрь исчез. Вольдеморт нехотя перевел взгляд кроваво-красных глаз, которые со временем, казалось, впитали в себя кровь всех жертв Темного лорда, на коленепреклонного Малфоя и снова достал волшебную палочку.

— Я знаю, Люциус, — зашелестел голос Вольдеморта. Не человеческий голос и не змеиное шипение, это было что-то иное. Кожа Темного лорда приобрела серый оттенок, будто у мертвеца. Маг Хаоса все больше терял человеческие черты, но при этом становился все сильнее. — Однако не лишним будет напомнить тебе и другим, что мои поручения нужно выполнять очень щепетильно и с максимально возможной скоростью. Встань, ты уже получил свое наказание.

На этот раз Малфою пришлось ухватиться рукой за стол, силы оставили его.

— Ваше задание было трудно выполнить, потому что нужной нам сферой у магглов занимаются определенные люди, и на них было нелегко выйти, — с трудом проговорил он.

— Я изначально говорил об этом, — протянул Джейк Кан, поигрывая волшебной палочкой. — Я гораздо лучше разбираюсь в этом вопросе.

Среди остальных Упивающихся смертью пронесся осуждающий шепот. Многие считали, что Темный лорд слишком многое позволяет наглецу Кану и выскочке Сертану. Правда, наглец Кан был специализированным магом Воды очень неплохого уровня, что выгодно отличало его от остальных слуг Вольдеморта, ведь для большинства из них потолком была «Авада Кедавра».

— У Люциуса лучше деловая хватка, — сказал Темный лорд, скользя взглядом по фигурам в масках и плащах. — Главное, что ему удалось все уладить. А спешить нам некуда. Время играет на нас. Мы вполне можем подождать еще немного.

— Зачем ждать, мой лорд? — Горячий Флавиус Сертан не мог не выскочить вперед.

— Действительно, для чего ждать, хозяин? — решился спросить МакНейр. — Все козыри у нас в руках.

— Нельзя мыслить исключительно сегодняшним днем, — недовольно поморщился Темный лорд. Его гнев прошел, осталось только раздражение. — Пусть магический мир помучается от ожидания. Пускай грязнокровкам мерещатся за каждым углом Упивающиеся смертью, и они в страхе будут вскакивать по ночам от малейшего шума. Пускай авроры помучаются с ложными вызовами магов, которым показалось, что они видели слуг Того-Кого-Нельзя-На­зывать, — лицо Вольдеморта перекосилось от презрительной усмешки, — а то и его самого. Нервное ожидание утомляет. Очень утомляет. И Орден Феникса в том числе. Мы выждем столько, сколько нужно, и нанесем удар в самое подходящее время.

— Прошу прощения, мой лорд, — подал голос Джейк Кан. — Но знаете ли вы, что ментальная бомба, заложенная в магглу, не сработала, а у магглы проснулись магические способности специализированного­ мага? Дамблдор сияет, как начищенная монета. Мало того, что он избежал смерти, так еще и обзавелся будущим целителем.

Люциус Малфой, вытирающий кровь с лица, дернулся и прошептал проклятие. Упивающийся смертью ненавидел девчонку, из-за которой он пережил огромное унижение и получил наказание от Вольдеморта.

Безгубый рот Темного лорда расплылся в безобразной усмешке.

— Это не имеет ни малейшего значения, Кан, — прошелестел его голос. — Очень скоро мы увидим мертвыми всех наших врагов. Идея Люциуса использовать магглов пока оправдывает себя. Оказывается, эти грязные людишки могут быть полезными. Пока же подождем, осталось немного.

Джейк Кан пожал плечами, мол, ждать — пожалуйста. Сертан незаметно вздохнул, его деятельной натуре хотелось поскорее ввязаться в драку. Остальные Упивающиеся смертью с пониманием отнеслись к словам Вольдеморта, даже если кто и хотел возразить, то не решился. Кроме того, все понимали — вовремя нанесенный противнику удар — половина победы.
Прoкoммeнтировaть
Minami Ritsy 10 декабря 2009 г. 18:12:31 постоянная ссылка ]
Глава 1. Снова в Хогвартсе

I think I'm going back
To the things I learnt so well in my youth
I think I'm returning to
Those days when I was young enough to know the truth

Larry Lurex "Going Back"


Да, пожалуй, я вновь возвращаюсь,
Возвращаюсь из дальней дороги
Ко всему, что так крепко усвоил
В своей юности светлой, нестрогой.
И я снова тяну свои руки
К этим дням вслед за Солнцем ушедшим,
Где отрочество мне позволяло
Этот мир осознать в совершенстве

Larry Lurex "Возвращение"

Сквозь приоткрытую дверь в Большой Зал Марина слушала приветственную речь Дамблдора, но от волнения девушка почти не могла уловить ее смысла. Директор говорил о трудном и опасном времени, которое ожидает всех, о том, что в этом году школе будет предоставлена охрана из авроров Министерства магии (Марина знала, что эти авроры в основном направлены Клаусом Вебером или рекомендованы Аластором Моуди). Потом по залу пробежал негодующий шепот — Дамблдор сообщил, что для дополнительной гарантии безопасности, чемпионата по квиддичу в этом году не будет.

Девушка честно пыталась вникнуть в слова директора, но все усилия не приносили успеха, она вслушивалась в происходящее за дверью и нервно теребила край свитера. Дверь, возле которой стояла Марина, находилась позади от преподавательского стола, поэтому в щелочку можно было увидеть лишь спинки кресел, кусочек самого стола с тарелками и кубками, а чуть дальше, если приглядеться, головы учеников.

Церемония Распределения уже закончилась, праздничный банкет уже шел вовсю, и перед десертом Дамблдор решил произнести традиционную речь и представить новых преподавателей и других работников Хогвартса. А именно, собирался он представить и саму Марину, как ученицу мадам Помфри. И хоть официально девушка еще не получила звания Ученика целителя, но кому интересны такие мелкие подробности? Сказать, что Марина волновалась, значит не сказать вообще ничего. Ей предстояло, в общем-то, представление магическому миру, и девушка ужасно боялась.

Тем временем Дамблдор продолжал свою речь, и вот…

— В этом году в нашем дружном коллективе новое пополнение, — голос директора звучал торжественно и радостно. — И не только среди преподавателей. У нашей дорогой мадам Помфри появилась помощница, вернее ученица, которая сама еще только начинает познавать сложное, но благородное искусство целительства. Я уверен, что она никому не откажет в помощи. С удовольствием представляю вам мисс Марину Дансинг.

Дрожащей рукой девушка открыла дверь в Большой Зал и, мысленно обозвав довольно нелестными словами манеру Дамблдора делать такие помпезные представления новых коллег, ступила внутрь.

Нетрудно представить себе, как чувствует себя человек, когда на него одновременно устремляются сотни пар глаз, во взглядах которых можно прочитать абсолютно разные эмоции: безразличие с небольшой долей любопытства большинства учеников, радость гриффиндорской троицы, холодная неприязнь Драко Малфоя, Крэбба и Гойла. Марина лишь ощущала на себе эти такие разные взгляды, но рассмотреть детали окружающей ее обстановки не могла.

Четыре факультетских стола, темные мантии учеников, усыпанный звездами потолок Большого зала, улыбающиеся Дамблдор, МакГонагалл и мадам Помфри — все это слилось перед глазами девушки, и она, сделав несколько шагов, в нерешительности остановилась возле преподавательского стола. Раздались слабые аплодисменты, сильнее всех хлопали, конечно, Гарри, Рон, Гермиона, и еще Невилл. Девушка была рада, что к ее появлению отнеслись спокойно, излишнее внимание слишком смущало Марину.

— Пока мисс Дансинг сама еще, по сути, является ученицей, — директор, вставший из-за стола, еле заметно кивнул девушке, ощущающей себя не в своей тарелке. — Поэтому я думаю, что она будет уютнее себя чувствовать среди учеников, и надеюсь, что Гриффиндор согласится принять ее за свой стол.

Ученики в мантиях с эмблемой в виде золотого льва закивали, и через несколько секунд Марина опустилась на скамейку рядом с Гермионой.

— Здорово, что ты теперь с нами, — радостно зашептала та на ухо девушке. Рядом Марине подмигнул Гарри и смущенно улыбнулся Невилл. Девушка успокоилась. Она среди друзей.

— Вы будете помогать мадам Помфри и умеете лечить с помощью магии? — Марину легонько дернул за рукав белобрысый мальчик, сидящий напротив нее. Девушка кивнула, но ответить не успела: Дамблдор, который все еще не садился, посмотрел в сторону выхода из Большого Зала и снова заговорил.

— Но это еще не все новые люди в Хогвартсе. Думаю, всех вас интересует, кто же будет новым преподавателем защиты от темных искусств.

Все ученики теперь с огромным интересом смотрели на директора. Личность нового преподавателя защиты от темных искусств была одним из самых интригующих вопросов, поэтому все внимательно смотрели на преподавательский стол, где пустовало одно место, предназначенное для очередного учителя, которые менялись в Хогвартсе каждый год. Должность преподавателя защиты от темных искусств не зря считалась проклятой — еще ни один преподаватель не продержался на ней больше одного года.

Директор помолчал пару секунд, выдерживая паузу, а потом продолжил:

— Я уже говорил о том, в каком непростом положении находится сейчас магический мир. Поэтому в этом году я особенно внимательно отнесся к выбору учителя по данному предмету и решил, что нам нужен настоящий профессионал в борьбе с темными искусствами. Аврорат пошел мне навстречу и направил в школу одного из лучших своих представителей. — Дамблдор достал из-под мантии часы на цепочке, взглянул на циферблат и захлопнул крышечку. Ученики терпеливо ожидали, когда же появится этот загадочный человек, которому директор дал такие прекрасные рекомендации. Лица учителей тоже выражали нетерпеливое любопытство. Было ясно, что Дамблдор не мог назначить на столь важную должность непроверенного человека. И лишь Снейп, как всегда выделяющийся из общей массы, с видимым безразличием уставился в тарелку, и только плотно сжатые губы профессора зельеварения говорили о том, что ему уже не нравится новый учитель по защите от темных искусств, кем бы он ни был.

— Сейчас он должен появиться, — спокойно проговорил Дамблдор, пряча часы в карман. В это время дверь в Большой Зал открылась. — О, а вот и он, — радостно воскликнул директор. — Ровно в назначенное время. Разрешите представить вам — профессор Золтан Лефевр из отдела по контролю за магической безопасностью Аврората!

Одобрительный гул, раздавшийся от трех факультетских столов, кроме слизеринского, и последовавшие затем аплодисменты показали, что большинство учеников одобрили выбор директора в нынешнем году. Дело было, вероятно, в том, что вошедший в Большой Зал мужчина лет тридцати соответствовал классическому представлению о настоящем авроре — высокий рост, волевое лицо с немного грубоватыми чертами, но они делали их обладателя привлекательным особой мужественной красотой, ко всему этому прилагались атлетическое телосложение и уверенная походка. Также у Золтана Лефевра были короткие каштановые волосы и яркие голубые глаза, которые с приязнью оглядели хлопающих учеников. Преподаватель защиты от темных искусств поздоровался за руку с Дамблдором, кивнул остальным преподавателям, затем обратился к ученикам:

— Очень рад снова оказаться в Хогвартсе, — проговорил мистер Лефевр. — Надеюсь, мои учителя тоже рады меня видеть, — тут он подмигнул. — Помнится, когда я покидал эти стены утром после выпускного, уважаемая профессор МакГонагалл выразила надежду, что мы нескоро встретимся, и в школе наконец-то наступит долгожданный покой.

Профессор МакГонагалл улыбнулась немного смущенно и пожала плечами — мол, о прошлом стоит забыть, мало ли, что там когда-то было.

Ученики переглянулись с удивленной радостью.

— Мне кажется, что у нас хоть на седьмом курсе будет нормальный преподаватель защиты от темных искусств, — тихо сказал Рон, наклонившись к Гарри. Тот согласно кивнул.

— Он производит впечатление настоящего опытного аврора.

Но Гермиона поджала губы:

— А мне что-то в нем не нравится, — произнесла она шепотом так, чтобы ее услышала только Марина. — По мне он выглядит слишком самоуверенным.

Тем временем мистер Лефевр занял положенное ему место за преподавательским столом рядом с профессором Синистрой. Дамблдор хлопнул в ладоши.

— А теперь десерт!

Как обычно тарелки наполнились всяческими вкусностями, на которые налегли ученики-сладкоежки.­

— Я и не думал, что можно съесть так много, — с трудом произнес Рон, так как его рот был набит изрядным куском пирога со сливами. — В этом году в Хогвартсе новые люди просто супер!

Это самое «просто супер» относилось, конечно, как к Марине, так и к профессору Лефевру.

— Интересно, где именно этот профессор Лефевр работает в Аврорате? — спросил Невилл, поворачиваясь к Гермионе и параллельно локтем переворачивая кубок с тыквенным соком. — Он, должно быть, не раз участвовал в магических битвах.

— Директор же сказал, что в отделе по контролю за магической безопасностью. А если точнее — сектор по взаимодействию с магглами, — вдруг сказала Марина.

— Ух, ты! — удивился Гарри, еще несколько человек замолчали и начали прислушиваться к разговору. — Откуда ты знаешь?

— Знаю, — пожала плечами девушка. — Меня с ним познакомили летом в Министерстве магии, когда я проходила там регистрацию как волшебница Жизни. Но я понятия не имела, что он будет работать в Хогвартсе.

Золтан Лефевр был аврором из сектора Клауса Вебера, и мисс Дансинг действительно встречалась с ним в Министерстве магии летом. Дамблдор заходил в гости к Веберу и прихватил Марину с собой, чтобы показать Министерство. Симпатичный аврор, очень неплохой боевой маг, Лефевр был далеко не на последних ролях в Аврорате. И то, что Дамблдор сделал выбор именно в его пользу, было совершенно оправданным и о многом говорило.

Гермиона толкнула Марину в бок и указала на преподавательский стол. Золтан Лефевр вел крайне оживленную беседу с профессорами Синистрой и Вектор, причем с лиц обеих профессорш не сходили улыбки. Мисс Дансинг перевела вопросительный взгляд на подругу.

— Ты на Снейпа посмотри, — усмехнулась староста Гриффиндора (а в этом году и еще и староста школы, и это назначение ни у кого удивления не вызвало).

Профессор зельеварения, сидящий рядом с профессором Вектор, был очень раздражен чересчур оживленной беседой, ведущейся в непосредственной от него близости. Пару раз он бросал свои «фирменные» взгляды, действующие на учеников не хуже заклинания «Ступефай», в сторону разговорившегося преподавателя защиты от темных искусств, но тот либо их не замечал, либо нагло игнорировал, что, несомненно, приводило Снейпа в бешенство. Он считал, что Дамблдор как всегда подобрал совершенно неподходящего человека на должность преподавателя защиты от темных искусств — на сей раз чересчур много о себе понимающего авроришку. Кое-чему научился, кое-что знает, умеет накладывать непростительные заклятия и, несомненно, считает себя крутым магом! А Северусу на его просьбу стать преподавателем защиты, директор уже в который раз вежливо ответил, что пока, к сожалению, удовлетворить прошение Снейпа не может.

— Во-первых, детям сейчас нужен именно такой преподаватель, который знает различные магические приемы и техники. Эффективные и простые. Не нужно изощренных и трудных заклинаний. Пусть он напичкает ребят новыми полезными знаниями, хоть что-нибудь они запомнят, — со своей обычной снисходительной улыбкой всепонимающего отца объяснял Снейпу Дамблдор и аккуратно складывал заявление профессора зельеварения. — К тому же я не знаю никого, кем я мог бы заменить преподавателя по зельеварению. Ты же понимаешь, что в этом году я просто с ног сбился, подбирая нового преподавателя, учитывая прошлые недочеты. Так что прости, Северус, но не в этом году. — Снейп поднял бровь: неплохие недочеты, директор: Квирелл, носящий в себе дух Вольдеморта, пустышка Локхард, оборотень Люпин. Ну, Амбридж — не ваша вина, согласен, да и Тонкс в прошлом году еще ничего, но и ее достала преподавательская деятельность, слишком уж это неблагодарное и утомительное занятие.

Как и ожидал Снейп, директор сложил из его заявления красивого голубя, взмахнул рукой, и бумажная птичка вылетела в открытое окно. Дамблдор с ностальгией во взгляде смотрел, как она летит в направлении Хогсмида, то, взмывая вверх, то снижаясь к земле, плавно взмахивая крыльями и выполняя при этом всяческие сложные пируэты в воздухе. Понятно, что бедному магу Воздуха развлечься не дают, негде ему развернуться со своими способностями, а что прикажете Северусу делать? Файерболами в Пивза кидаться? Выругавшись про себя, профессор зельеварения покинул гостеприимный директорский кабинет…

— Северус, если ты сильнее сожмешь бокал, он треснет, — раздался рядом доверительный голос МакГонагалл. Снейп очнулся от воспоминаний и увидел, что действительно сжал кубок с тыквенным соком так, что стекло точно не выдержит. Слух резала оживленная беседа профессора Лефевра и профессора Вектор. Покидать Большой Зал до окончания банкета было слишком эксцентричным поступком, поэтому Снейпу оставалось только ждать. Учебный год начинался паршиво, и впереди не предвиделось ничего, что могло бы изменить это впечатление. Разве что в худшую сторону.

Тем временем Гермионе пришлось снова толкнуть Марину в бок, поскольку девушка подозрительно долго смотрела на нахмуренного профессора зельеварения.

— Ау, — шепнула староста школы на ухо подруге. — Очнись, а то кто-нибудь решит, что ты уже влюбилась в нового преподавателя по защите от темных искусств и пытаешься привлечь его внимание долгими взглядами.

Девушка вздохнула и повернулась.

— Извини, я просто задумалась. Как всегда гложет сомнение в правильности принятых решений. — Марина налила себе еще немного тыквенного сока.

— Ну и глупо, — решительным тоном заявила Гермиона. — Ты же знаешь, что жалеть о своих решениях нет никакого смысла. Скажи лучше, как профессор Снейп отнесся к твоему появлению в Хогвартсе?

Мисс Дансинг рассеянно крутила в руках ложечку для десерта, и в ответ грустно усмехнулась.

— То, что он не начал плеваться, когда меня увидел, это уже огромное достижение. Сказал, что я правильно поступила, решив пойти учиться на целителя, и выражает надежду, что в будущем я добьюсь успеха. Причем выглядел он так, будто очень надеется, что эта наша встреча будет последней.

Гермиона задумчиво посмотрела на профессора зельеварения, по выражению лица которого можно было подумать, что он страстно желает, чтобы ученики с преподавателями в придачу поскорее убрались подальше из Хогвартса и, наконец, оставили его в покое. Девушка хотела было что-то сказать, но тут Рон оторвался от пирога и проговорил:

— Что-то слишком спокойно ведут себя слизеринцы. Они не комментировали ни речь Дамблдора, ни нового преподавателя. По-моему, не к добру это.

Сидящие рядом гриффиндорцы согласно закивали, а Гарри нахмурился. Действительно, ученики Слизерина — факультета, ученики которого всегда держатся особняком, вели себя странно. Не было язвительных замечаний в течение речи Дамблдора (а ведь в ней упоминались события, с которыми были связаны родители кое-кого из слизеринцев), презрительного обсуждения преподавателя по защите от темных искусств и церемонии Распределения. Ученики Слизерина и вправду совершенно спокойны и даже несколько равнодушны, и это было более чем подозрительно.

— Что толку гадать? — вступила в разговор Джинни Уизли, которая, однако, сверлила слизеринский стол горящим взглядом. — Пока мы в школе и с нами Дамблдор, мы в безопасности.

Гриффиндорцы согласились, но без особой уверенности. Марина тоже вздохнула и отодвинула опустевшую тарелку. Все прекрасно понимали, что когда Вольдеморт начнет активные действия, прольется кровь. Но пока не оставалось ничего, кроме как просто ждать и надеяться, что взрослые опытные волшебники справятся с подступающей бедой. Но что такое ожидание для юных магов, уже успевших осознать свою силу? Им хотелось действовать. И это подтвердил разговор, состоявшийся после ужина в комнате Гермионы, выделенной девушке как старосте школы. Гарри и Рон сбежали из спальни мальчиков, как только Симус, Дин и Невилл заснули, и, конечно, получили выговор от Гермионы. Ну, а Марине не нужно было ниоткуда сбегать втихаря, поскольку ей выделили маленькую уютную комнатку на одном этаже с больничным крылом, и режим, установленный в школе для учеников, девушки не касался.

— И что, мы будем вот так вот сидеть, сложа руки, и ждать, пока Тот-Кого-Нельзя-Наз­ывать придет и возьмет нас тепленькими?! — воскликнул Рон, едва за ним закрылась дверь, и плюхнулся в мягкое кресло возле письменного стола.

— А ты собрался воевать против Упивающихся смертью? — насмешливо протянула Гермиона, забираясь с ногами на кровать. — Думаешь, Дамблдор и Орден Феникса сидят и ждут, пока их, как ты выразился, «возьмут тепленькими»? Решил, что мы уже стали крутыми боевыми магами, способными дать отпор Упивающимся смертью? Рискнешь выйти один на один с кем-нибудь из слуг Того-Кого-Нельзя-На­зывать?

Марина с удивлением посмотрела на нее. Старосту школы явно очень задели слова Рона, но Марина не могла понять, в чем дело. Рон успокаивающе вытянул руки:

— Ладно-ладно, я молчу. Просто хочется, чтобы нам доверили какое-нибудь настоящее дело.

— Мы уже доверяли сами себе настоящее дело, — чуть слышно произнесла Гермиона, но все услышали ее. — Это закончилось плачевно.

Гарри, пристроившийся на краешке кровати, вздрогнул. Марина догадалась, что имеет в виду Герми — события, происшедшие два с лишним года назад, когда «Отряд Дамблдора», горящий желанием помочь Гарри в спасении его крестного — Сириуса Блэка, попался в ловушку, подготовленную Вольдемортом в Министерстве магии. Это безрассудство стоило Сириусу Блэку жизни. Мисс Дансинг видела, что Гарри винит в смерти крестного себя. Себя и Северуса Снейпа, и тут уж девушка не понимала, какое отношение профессор зельеварения имеет к Сириусу Блэку.

— Оставим эту тему, — четко проговорил Гарри. — Я понимаю, что пока мы можем только ждать и надеяться на Дамблдора.

— А что было летом? — спросила Марина. — В смысле, что делал Орден Феникса летом?

— Мы ничего не знаем, — пожала плечами Гермиона. — Хоть и жили в доме Сириуса. Дом достался Гарри по наследству, и, кроме того, является еще и штаб-квартирой Ордена Феникса, но нам позволили присутствовать буквально на паре собраний, да только на них не обсуждалось ничего важного, и мы не в курсе. Мама Рона вообще очень нервничает из-за того, что мы даже присутствовали на тех сборах. Она так переживает за всех нас…

Повисла немного неловкая пауза. Каждый думал о будущем, у каждого эти мысли были невеселыми, но по разным причинам. Ситуацию оживил Криволапус, по-хозяйски открывший лапой дверь. Котяра пристроился на кровати рядом с Гермионой, и девушка рассеянно почесала его за ухом. Криволапус в ответ громко замурлыкал, ну прямо как сытый и довольный жизнью тигр. Гарри и Рон хмуро посмотрели на наглого питомца старосты школы, но промолчали. Чтобы спросить что-нибудь и рассеять наступившую тишину, Гарри обратился к Марине:

— Расскажи, какие у тебя теперь планы на будущее?

— Учеба, — чуть заметно вздохнула девушка. — Нужно убить сразу двух зайцев: учиться одновременно общей магии и целительству. Примерно через два месяца мне предстоит сдавать экзамен на получение звания Ученицы целителя.

— Это как? — спросил Гарри уже с интересом. — Я ведь про целителей толком ничего и не знаю.

— Это правда, — задумчиво протянула Гермиона. — В школе действительно мало рассказывают об этом разделе магии, больше внимания уделяют Прорицаниям и Уходу за магическими существами, а даже первую помощь в экстренных ситуациях мы оказывать не умеем…

— А это мысль, — закивал Рон. — Жаль, что мы не проходили элементарных заклинаний, типа синяк убрать, царапину залечить…

Марина улыбнулась, а Гермиона покачала головой.

— Не все так просто. Чтобы залечить только магией обычную неглубокую царапину, требуются определенные усилия и затраты магической энергии. Далеко не каждый маг может сделать это быстро и достаточно эффективно. Лечение ран и даже простых ссадин и синяков только с помощью магии — это совсем непросто. Кровеостанавливающе­е заклинание — это самая элементарная целительская магия, доступная всем, но и после ее применения больному требуется квалифицированная помощь. А лечение раны — тонкая работа, требующая концентрации и умения обращаться с магической энергией. Правда, Марина?

— Да, — согласилась мисс Дансинг. — Целительство требует предельной концентрации, недюжинных усилий и знаний во многих областях. Для исцеления маг должен уметь работать на уровне магических потоков. Увы, — грустно усмехнулась она, — у меня это пока не очень получается.

— Интересно, — Рон запустил пальцы в рыжие волосы и придвинулся поближе к друзьям. — Так что же такое, Ученик целителя? И какие еще целители бывают? Мне родители почти ничего не рассказывали, у нас нет знакомых лекарей.

Гермиона подмигнула подруге — мол, тебе слово. Марина кивнула. Придется прочитать друзьям небольшую лекцию о целительстве.

— Вы, конечно, были в клинике святого Мунго. — Гриффиндорцы посмотрели друг на друга. Воспоминания, связанные с больницами, трудно назвать приятными, особенно если туда попадает близкий человек. В последний (и, по сути, в первый) раз Гарри, Рон и Гермиона были в клинике святого Мунго, когда навещали там отца Рона. — Целители или лекари — это, как вы понимаете, волшебники, специализирующиеся на лечении различных травм и болезней, как магического, так и немагического происхождения с помощью магии и немагических техник. Целители — неоднородная группа. У них существует определенная иерархия. Когда молодой волшебник или волшебница только начинают учиться целительству, они получают звание Ученика или Неофита. Чтобы стать им, достаточно знать основы общей магии и иметь способности к целительству. Мне нужно учить и то, и другое. Специализированные маги, способные к исцелению от природы, то есть маги Жизни и Воздуха, зачисляются в Ученики сразу. Остальные учатся какое-то время и только потом держат экзамен на право носить желтую мантию Ученика. Все Неофиты традиционно носят мантии лимонного цвета.

Гриффиндорцы помнили, что они действительно видели целителей в таких мантиях, когда были в клинике святого Мунго.

— Неофит — это маг по обязанностям немного напоминающий маггловскую медсестру, — продолжала Марина. — Они ухаживают за больными, выполняют достаточно простую работу. При этом Неофиты учатся целительству под руководством наставника. У лекарей осталась старинная система обучения, когда у одного наставника есть не более двух учеников. Неофитов еще могут называть маггловским словом «стажер», — увидев улыбки друзей, девушка рассмеялась. — Ну, вот, я уже говорю «маггловское», хотя сама еще недавно сама была магглой. Видимо, привыкаю к новому статусу волшебницы. Хотя пока и магом себя не считаю, так, ни рыба, ни мясо, — внезапно погрустнела она.

— Вот еще, — фыркнула Гермиона. — Специализированная волшебница называет себя «ни рыба, ни мясо». Где это видано? Все когда-то начинали учиться, и это, как известно, никогда не поздно. Лучше не думай о глупостях, а рассказывай дальше. Для меня это все тоже внове.

— Хорошо, — покорно развела руками Марина. — Спустя время, когда наставник сочтет Ученика готовым, Неофит снова сдает экзамен, и при успешном результате становится полноправным лекарем и может примерить зеленую мантию Целителя. Но Ученику нужно определиться, исходя из своих способностей и возможностей, каким именно целителем стать.

— А они разные бывают? — изумился Рон. Гермиона отвернулась, скрывая улыбку.

— Конечно, — Марина тоже немного удивилась, — ведь и у магглов врачи имеют специализацию. У магов она не такая дробная, но все же есть. Самая многочисленная группа целителей — это обычные целители. Они специализируются на лечении всех болезней и травм, как магических, так и немагических. Также есть целители разума, что-то вроде маггловских психиатров и психотерапевтов. Это очень редкие лекари, ведь чтобы стать целителем разума, волшебнику нужно в совершенстве владеть не только целительством, но и ментальной магией, а это сочетание встречается, мягко говоря, нечасто. Зато целители разума ценятся на вес золота. И, наконец, особая группа целителей — боевые целители. Их приблизительный аналог у магглов — военные врачи. Эти лекари также еще и неплохие боевые маги, их место в самой гуще волшебной битвы. Если рядом есть военный целитель, то это дает большое преимущество перед противником. Эти маги, конечно, работают на Аврорат и проходят обучение в школе авроров, что делает их незаменимыми для Министерства, — девушка перевела дыхание и заговорила снова: — Самая высшая ступень у целителей — это Целитель Магистр. Таких магов единицы во всем мире, только самые достойные волшебники могут добиться такого почетного звания. У нас в Великобритании такой маг один — Труффина Дервент — главный лекарь клиники святого Мунго. Мантия Магистра — фиолетовая. По уровню такой маг не ниже нашего Дамблдора. Получить звание Магистра мечтает каждый Неофит, но для этого целительство должно быть в твоей крови. Такие маги… — Марина помолчала. — Они особые, очень талантливые, гении… — Глаза девушки блестели от восхищения. Они говорила и вспоминала о своей первой и единственной встрече с Труффиной Дервент. Эта лекарша-Магистр была потомком не менее знаменитой Дайлис Дервент, которая в середине XVIII века работала в клинике святого Мунго и к тому же была директором Хогвартса. Дайлис Дервент, как и Труффина Дервент, тоже была волшебницей Жизни: все-таки способности к специализированной магии частично передаются по наследству. Марина видела Труффину Дервент перед началом обучения. По сложившейся давным-давно традиции каждого Ученика или претендующего на это звание волшебника приводили к Магистру, если такая возможность была, чтобы Магистр дал окончательный ответ — достоин ли ученик стать настоящим целителем, возложить на себя тяжелое, но почетное бремя врачевания. Именно в тот день Марина поняла, что между маггловским врачом и целителем-волшебник­ом нельзя проводить прямых параллелей. Целитель, в отличие от маггловского врача, полностью сливается со своей силой, полагаясь в большинстве случаев именно на нее, и щедро отдавая ее нуждающимся в помощи.

Наставник мисс Дансинг, Хескутус Ноллис, привел девушку к кабинету Магистра-целительни­цы. Марина на ватных от волнения ногах вошла вслед за наставником в просторную светлую комнату. В душе девушка уже почти убедила себя, что ей никогда не быть магом, и уж тем более специализированным магом Жизни, что она полная бездарность, и вот наступил момент истины, и сейчас Труффина Дервент прямо скажет, что Марине Дансинг нечего делать среди целителей.

Сидящая за столом пожилая женщина подняла голову, мягко улыбнулась вошедшим, и у Марины на пару секунд перехватило дыхание, а затем все волнения и страхи ушли под ласковым успокаивающим взглядом самой сильной волшебницы Жизни Великобритании. Труффина могла исцелить одним лишь взглядом, она несла в себе жизнь, покой, умиротворение, защиту. Несла саму Жизнь. Девушка и не думала, что у мага может быть такая сильная и светлая аура, и поняла, что маги Жизни действительно не берегут свои силы, отдавая их, и потому быстро сгорают.

Карие глаза Труффины Дервент чуть прищурились. Целительница сказала:

— Замечательная девочка, Хескутус, ей обязательно нужно как можно скорее начинать учебу.

Марина и мистер Ноллис почтительно склонили головы.

— Да, госпожа Дервент, — кивнул Хескутус и легонько потянул девушку за рукав: Марину признали достойной обучения.

— Благодарю, госпожа, — с благоговейным восхищением прошептала Марина. Труффина Дервент произвела на нее неизгладимое впечатление. После встречи с ней девушка почти не думала о сомнениях, что одолевали Марину в последнее время.

— Ты не должна нервничать, девочка, — произнесла целительница, снова улыбнувшись, и на ее лице стала заметной сеть мелких морщинок. — Возраст — не помеха для обучения. Когда есть дар, можно очень многого добиться.

Марина вышла из кабинета с бешено колотящимся от счастья сердцем. Она станет целителем!

И девушка не видела, да и не могла бы увидеть, что Труффина Дервент со странной грустью посмотрела ей вслед.

Воспоминание пронеслось в сознании яркой вспышкой. Марина помолчала немного и с грустью сказала:

— Увы, почти все маги Жизни со временем теряют способности к специализированной магии целительства. Никому не известно, отчего это происходит. Точнее, есть одна причина, но она слишком редкая. Есть неписанный закон, по которому целитель не имеет права убить разумное существо. Живое, не нечисть. Если он сделает это, то быстро потеряет способности к целительству. Мадам Помфри, конечно, никому не причиняла вреда, но и ее силы медленно угасают. Дамблдор хочет, чтобы со временем я заменила бы ее.

— Это было бы здорово! — оживился Рон. — Дамблдор сделал правильный выбор.

Гарри согласно кивнул и устроился удобнее на кровати.

Они просидели в комнате Гермионы полночи, пока хозяйка комнаты резонно не заметила, что, как-никак начинаются занятия, которых еще никто не отменял. Поэтому им хорошо было бы не выглядеть сонными мухами на уроках, а Марине у мадам Помфри. Отчаянно зевающие друзья полностью с ней согласились.

Неизменный помощник во всех ночных похождениях — карта Мародеров — показала крайне благоприятную ситуацию: Филч и миссис Норрис недалеко от Большого Зала, Снейп у себя в кабинете. Гарри и Рон ушли первыми, даже не воспользовавшись мантией-невидимкой,­ потому что просто не помещались под нее вдвоем. Марине разрешалось бродить по школе сколько ей вздумается, ее никто не контролировал, поэтому девушка подождала пока шаги юношей стихнут и собралась было тоже уходить, но Гермиона окликнула ее:

— Подожди, я хотела сказать тебе…

Девушка обернулась.

— Да?

— Мне неудобно было говорить раньше, обстоятельства были не слишком подходящие… — Гермиона замялась. — Словом, просто хочу, чтобы ты знала… Я встречаюсь с Гарри. Уже полгода. — Она покраснела и выпалила: — И я поняла, что очень люблю его.

Марина подошла к ней.

— Это же замечательно! — воскликнула мисс Дансинг. — Я за вас очень рада и верю, что вы будете счастливы.

— Да, я тоже верю в это… Гарри он такой… Такой… Раньше я думала о нем только как о хорошем и верном друге, к которому всегда можно обратиться, но потом… — заговорила Гермиона, ее щеки пылали румянцем. — Я поняла, что мне никто другой не нужен, понимаешь? — Марина кивнула. — Но я… Я очень боюсь.

— Чего, Герми? — тихо спросила Марина, но уже догадывалась об ответе.

— Пророчество, — со смесью горечи и страха проговорила Гермиона. — Вот почему мне так страшно… Я не понимаю, почему именно Гарри? Почему?! — в отчаянии выкрикнула она. — Я готова проклясть тот день, когда Трелони произнесла это чертово Пророчество. Оно предсказывает смерть для Гарри. Меня все время мучает страх, что Тот-Кого-Нельзя-Наз­ывать убьет Гарри или же они оба погибнут, как предсказала Трелони. Особенно теперь, когда я знаю, что Тот-Кого-Нельзя-Наз­ывать — маг Хаоса… Ты же понимаешь меня, — девушка всхлипнула, но ее глаза были сухими, — профессору Снейпу тоже угрожает опасность, потому что ОН хочет убить его…

Марина подошла, села рядом и обняла подругу. Обе молчали. Да и что могла сказать Марина? Пытаться успокоить Гермиону, убеждая ее, что Гарри обязательно победит Вольдеморта, а Пророчества не стоит так бояться. Твердить уже надоевшее до тошноты: «Поверь, все обязательно будет хорошо»? Глупо. Потому что обе девушки прекрасно знали — будущее никому не известно, даже сильнейшим магам, и Пророчество не обещает Гарри счастливой жизни. Да, Марина очень хорошо понимала Гермиону. Что толку в глупых словах утешения? От таких страхов не избавишь, важно просто знать, что ты не один и можешь опереться на руку друга.

Девушки, не говоря ни слова, смотрели в окно, где властвовала безлунная тьма осенней ночи. Закончился первый день нового учебного года в Хогвартсе, первого для Марины и последнего для Гермионы.
Прoкoммeнтировaть
Minami Ritsy 10 декабря 2009 г. 18:13:53 постоянная ссылка ]
Глава 3. О зельеварении и тайных планах

Dreaming… So quiet and peaceful
Dreaming… Tranquil and blissful
Dreaming… There?s a kind of magic in the air
Dreaming… What a truly magnificent view
Dreaming… A breathtaking scene
With the dreams of the world
In the palm of your hand

Queen «A Winter?s Tale»

Грежу…Тсс! Лишь тишина и покой
Грежу… Умиротворенный Судьбой
Грежу…В небе — блеск волшебства
Грежу…Мир есть лучше едва…
Грежу…Это будет с тобой…
Ведь пурпурные мира мечты
На ладони хранишь только ты.

Queen «Зимняя сказка»

Зима подкралась уже совсем близко — по утрам красно-желтый ковер опавших листьев покрывался тонкой корочкой снега, и ученики, бегущие по утрам в оранжереи на Гербалогию или к избушке Хагрида на Уход за магическими существами, поднимали повыше воротники пальто и плащей и плотнее кутались в шарфы. Осень в этом году и так выдалась на удивление длинной и теплой. Почти не было противных холодных осенних дождей, превращающих землю и листья в слякотную кашу, потому прогулки в Хогсмид приносили особенное удовольствие. Ведь так приятно пройти по засыпанной разноцветными листьями тропинке, слушая тихий шелест под ногами, насладиться не по-осеннему синим небом, посидеть в «Трех метлах» у гостеприимной мадам Розмерты, а потом до вечера гулять по приветливому и уютному Хогсмиду, наслаждаясь веселой компанией друзей и красотой окружающей природы.

В один из таких последних дней осени Марина возвращалась в Хогвартс. Точнее, был уже вовсе не день, а поздний вечер. Девушка с трудом успела на последний поезд с платформы девять и три четверти, идущий до Хогсмида, потом со страхом пробежала по темному ночному лесу и теперь подходила к замку, где светилось всего несколько окошек. Несмотря на прошедший тяжелый день, Марина не ощущала усталости, все внутри пело и ликовало. Она сдала экзамен на звание Ученика целителя! У нее получилось! Марина чувствовала — сегодняшний экзамен показал, что она может называться волшебницей Жизни, и этим девушка доказала свое право находиться в магическом мире наравне с другими магами. В этом новом для нее мире Марине пришлось начинать все сначала, и вот она преодолела первую маленькую ступеньку на долгом пути волшебницы, завоевала себе крошечное местечко под Солнцем мира магов, а значит, все приложенные усилия не пропали даром, хоть впереди мисс Дансинг ждала еще более трудная работа.

Прекрасного настроения Марине не мог испортить никто. Охраняющий Хогвартс аврор, которого девушка разбудила, чтобы он локально снял защиту с замка и пустил ее внутрь (школа была окружена защитным куполом, как и во время первой войны с Вольдемортом), был не слишком доволен и бурчал, что никак не дадут отдохнуть бедному работнику Министерства, потому как бродят тут всякие по ночам. Но Марина не обратила внимания на его брюзжание, а, послав аврору ослепительную улыбку, открыла двери и, перепрыгивая через ступеньку, бросилась вверх по движущимся лестницам к своей комнате. Там девушка сняла пальто, положила сумку с книгами и документами и поскорее подошла к зеркалу, чтобы посмотреть на завоеванную честным и кропотливым трудом желтую мантию Неофита. Если быть точным, то она выбрала не мантию, к которой все еще не привыкла, а платье свободного покроя, с широкими рукавами. Такую одежду часто выбирают ученицы, которые либо не любят мантий, либо считают, что платья лучше подходят их фигуре. Марина закружилась перед зеркалом, с радостным удивлением разглядывая свое отражение. Ей как-то не верилось, что эта очаровательная молодая женщина с горящими от радости зелеными глазами, в длинном платье старинного фасона — это Марина Дансинг, еще совсем недавно и не помышлявшая ни о каком волшебстве и целительстве.

Девушка привела в порядок книги на столе, повесила пальто в шкаф и принялась слоняться по комнате в радостном волнении. Спать совершенно не хотелось, а хотелось как можно скорее поделиться с друзьями новостью. Не в силах усидеть на месте, Марина вышла в коридор и остановилась, раздумывая, с кем можно поговорить и разделить радость. Увы, ученики и мадам Помфри уже спали, а пароля к кабинету директора она не знала, да и беспокоить Дамблдора ей было неудобно. Но один человек абсолютно точно еще не спал, несмотря на поздний час. Марина не успела как следует все обдумать, как ноги уже сами понесли ее вниз, в подземелья. К Северусу, конечно. Девушка ничего не могла с собой поделать, ее неудержимо тянуло к нему. И пусть она каждый раз больно обжигалась, но не могла иначе, она очень соскучилась по нелюдимому и одинокому профессору зельеварения, потому что видела его за эти месяцы слишком редко, и это были лишь случайные встречи в коридорах или недолгие посещения кабинета Снейпа, когда он готовил нужные лекарственные зелья. Марина вовсе не хотела докучать Снейпу, но надеялась, что он, возможно, хоть немного порадуется за нее, ведь все-таки именно благодаря профессору зельеварения девушка и оказалась в мире магов. И хоть словосочетание «Снейп порадуется» звучало несколько нереально, Марина просто знала, что хочет видеть только Северуса.

Девушке, летящей словно на крыльях, по дороге попался один лишь Пивз. Полтергейст, завидев Марину, непристойно выругался себе под нос и поспешно убрался прочь. Все дело было в том, что кроме целительства еще одной специализацией магов Жизни было изгнание всяческой нечисти. Привидения и полтергейсты, увидев на горизонте мага Жизни, стремились или поскорее ретироваться, или вести себя тихо. Даже дементоры, являющиеся порождением Тьмы, не рисковали связываться с сильным, искушенным в заклинаниях экзорцизма, магом Жизни, если только не имели серьезного численного преимущества. В один из первых дней учебного года Пивз попытался вылить на Марину бутылочку чернил и присыпать сверху мелом, но девушка, не оценившая подобной шутки, вспомнила, о чем вскользь рассказывали в клинике святого Мунго, и заехала в чересчур активного полтергейста простеньким заклинанием, называемым «Молот духа». Юркий Пивз увернулся, но с тех пор не пытался больше досадить Марине даже исподтишка.

Позади остались коридоры, тускло освещенные факелами, спящие и изредка похрапывающие картины, и вскоре девушка уже стояла в почти полной темноте, возле большой железной двери в кабинет Снейпа. Не колеблясь ни секунды, Марина постучала. В ответ сразу же раздалось сухое: «Войдите». Девушка толкнула дверь и вошла в слабо освещенный кабинет. Мирно потрескивали дрова в горящем камине, булькала неизвестная жидкость в круглой колбе на огне. Сам профессор зельеварения отвешивал что-то на весах, направив палочку на чуть покачивающуюся стрелку.

— Профессор, добрый вечер, — радостно начала Марина. — Извините за поздний визит, но мне просто хотелось поговорить с кем-то…

Снейп вздрогнул, резко обернулся, и улыбка девушки погасла, столкнувшись с холодной непроницаемостью глаз профессора зельеварения. Он медленно повернул ручку, чашки весов опустились. Затем черные, как безлунная ночь глаза, особенно выделяющиеся сейчас на бледном лице в неровном свете свечей, оглядели фигурку замершей девушки тяжелым пристальным взглядом. Потом Снейп видимо заметил желтые одежды Неофита и поднял бровь.

— И вам добрый вечер, мисс Дансинг, — с недовольством в голосе проговорил он. — Признаюсь, не ожидал увидеть вас в своей лаборатории в столь поздний час. Однако я вижу, что причина, приведшая вас сюда, достаточно веская, — витиевато выразился профессор зельеварения и, сняв с весов листик бумаги с взвешенным веществом, аккуратно пересыпал бурый порошок в мерную колбу, стоящую рядом.

Снейп замолчал. Марина смотрела на отделку на подоле платья и гадала, что же еще скажет ей профессор зельеварения. Похоже, он не слишком сердит, но Снейп не из тех, кто будет испытывать угрызения совести, если выставит мешающего ему человека за дверь, а также не из тех, к кому студенты бегают со всеми своими радостями и печалями. Впрочем, профессор зельеварения относился к той немногочисленной категории людей, что действуют не словом, а делом. Ученики Слизерина были за ним как за каменной стеной.

— Значит вас можно поздравить? — раздался голос Снейпа, и Марина оторвалась от разглядывания носков собственных туфель, решившись поднять глаза. К ее безмерному удивлению Снейп хитро улыбался. Не злобно, а именно с хитринкой, и с обязательной для Северуса Снейпа долей сарказма. — Я не сомневался в вашем успехе, мисс Дансинг, — между тем продолжал он, параллельно взмахом волшебной палочки убирая весы в шкаф. — И вам советую не испытывать сомнений в своих силах. В данное время это может оказаться опасным.

Теперь уже брови девушки поползли вверх. С чего бы это профессору зельеварения указывать ей на то, как важна сейчас уверенность в собственных силах?

— Я понимаю, профессор, — ответила она. — Но прошло еще мало времени, я еще не совсем привыкла к новому статусу волшебницы, и мне все время кажется…

— Это все глупости, — оборвал ее Снейп, который уже подошел к лабораторному столу и начал растирать в порошок сухие листья какого-то растения. — То, что вы сегодня сдали экзамен, уже о многом говорит.

Удивлению девушки не было предела. Эти сухие фразы можно считать комплиментами, и потому так странно слышать их из уст скупого на подобные слова профессора зельеварения. Неужели он и вправду ценит ее? Теперь Марина ощущала себя еще более неловко, но хоть сердце уже забилось сильнее, девушка не питала каких-либо иллюзий, и кроме того, она видела, что Северус занят, а ей не хотелось мешать ему.

— Спасибо вам, профессор, — просто сказала Марина, обращаясь, правда, к спине Северуса. — Я понимаю, что уже поздно. Не буду больше злоупотреблять вашим вниманием.

Снейп развернулся, держа в руках стеклянную бюретку, и одарил девушку ехидной усмешкой.

— Не за что, мисс Дансинг. Время, как вы правильно заметили, на месте не стоит, а у меня есть намерение завершить задуманный эксперимент.

— О… эксперимент… — протянула Марина, вдруг в чем-то засомневалась и потеребила манжету на рукаве. — Профессор, у меня к вам есть просьба, — взгляд девушки пробежал по рядам банок с заспиртованными тварями и остановился в районе большой склянки, аккурат возле плеча профессора зельеварения, уже насмешливо изогнувшего бровь. — Вы же знаете, что Ученик целителя обязан сдавать экзамен по зельеварению, чтобы получить звание полноправного целителя. Этой науке не обучишься только по книгам… Я говорила с директором, и он обещал поговорить с вами, но я бы хотела сама попросить вас, — девушка чуть запнулась, — учить меня зельеварению. Только основам, — поспешно добавила она, уже ожидая жесткого отказа. И хоть у Снейпа вроде бы было хорошее настроение, Марина помнила о том, что он не дает дополнительных уроков.

— Хм…

Профессор зельеварения положил бюретку на стол и в задумчивости провел пальцем по губам, а затем впился классическим оценивающе-пренебре­жительным «снейповским» взглядом в старательно изучающую содержимое полок Марину. Он и вправду не знал, что ответить, потому что в действительности уже давно не давал дополнительных уроков по зельеварению. Просьба Марины была вполне ожидаема, но все-таки удивила Снейпа. Главной причиной отказа профессора зельеварения заниматься с учениками в свободное от занятий время было то, что почти во всех подобных случаях ученика нужно было подтягивать, вдалбливать основы, мириться с глупостью, ленью и непониманием. Для нетерпеливой и прямой натуры Северуса это было невыносимо и могло привести к неожиданным и неприятным последствиям (одни занятия по окклюменции с Поттером чего стоят). Особенно Снейпа бесили настойчивые просьбы родителей позаниматься с их ненаглядным чадом. Этим страдали некоторые мамаши, избаловавшие свое дитя донельзя. Дитя желало учиться в школе Авроров или работать на какой-нибудь престижной должности в Министерстве. По иронии судьбы для такой работы нужны были пристойные оценки по зельеварению, вот заботливые родители и стремились устроить сына или дочь на хорошее место и писали просьбы гадкому и нехорошему профессору зельеварения, осмелившемуся поставить ненаглядному чаду плохую оценку. То, что чадо было неспособно нормально зажечь огонь под котлом, ничуть не смущало мам и пап. При этом в их письмах, переполненных подчеркиванием собственной значимости, явно звучали нотки презрения к столь ненужному, по их авторитетному мнению, предмету. Конечно, ведь для зельеварения требуется внимание, усидчивость, сосредоточенность, требуется включить мозги, в конце концов. Это вам не квиддич, и не девушки, и не свеженькие сплетни, о которых так хочется поболтать на уроке противного профессора Снейпа.

С Мариной же все обстояло не совсем так, вернее, совсем не так. Что касалось практической части зельеварения, то тут Снейп был спокоен, ведь работа в маггловской лаборатории не так уж далека от алхимии и приготовления зелий. Во всяком случае, мисс Дансинг может отвесить нужное количество компонента так, чтобы не пересыпать половину на себя, стол или соседа. Девушка знает, что фраза «добавить пятнадцать капель лимфы броненосца» означает именно пятнадцать, а не весь пузырек и не: «Упс, я сбился со счета, добавлю быстренько на глаз, пока Снейп не видел, авось получится». Вероятно, сам профессор был слишком уж низкого мнения о способностях к зельеварению подавляющего большинства учеников, но, увы, многолетний опыт лишь укреплял подобное отношение. Ученики же имеющие склонность к тонкой науке приготовления волшебных зелий также не стремились к дополнительным урокам из-за личности самого Снейпа. Профессор зельеварения терпеть не мог, когда какой-нибудь молодой и зеленый неумеха возится в его лаборатории, становился еще раздражительнее, и вскоре ученики решали, что собственные нервы дороже драгоценных знаний.

Что же ответить нервно переминающейся с ноги на ногу девушке? Снейп уже видел ее за работой. Мало того, ему нравилась спокойная уверенность Марины в обращении с пробирками, дозаторами, планшетами и прочим маггловским оборудованием, ну, насколько что-либо может нравиться Северусу Снейпу. Да и почему бы не помочь начинающему целителю, способности которого сам же и открыл?

— Что ж, мисс Дансинг, — протянул он, продолжая затягивать и без того уже просто неприличную паузу, — я надеюсь, что вы не нанесете непоправимого ущерба моей скромной лаборатории, — правда в голосе послышалась некоторая неуверенность, — поэтому не вижу причин, чтобы отказать в вашей просьбе. — Профессор зельеварения с трудом удержался от того, чтобы не поморщиться, слишком уж яркой радостью и надеждой вспыхнули глаза Марины. Ему были чужды подобные проявления чувств, и когда он сталкивался с ними, у Северуса часто возникало едкое раздражение, ведь он считал их слабостью и несдержанностью. Но сейчас Снейп морщился еще и потому, что от искренней улыбки девушки в душе на короткое мгновение шевельнулось что-то теплое и давно забытое. Через секунду ощущение исчезло, но профессор зельеварения знал, что теперь будет сложнее убедить себя в том, что ему нет совершенно никакого дела до молодой волшебницы Жизни, и что она вызывает у него одно лишь раздражение.

— Спасибо, спасибо, это просто замечательно, — расцвела девушка. — Я так вам благодарна…

— Не обольщайтесь, мисс Дансинг, — перебил ее Снейп. — Легкой жизни я вам не обещаю, слишком уж многое вам предстоит изучить. Думаю, вы знаете, — криво усмехнулся профессор зельеварения, — что я строго спрашиваю со своих учеников. Занятия будут два раза в неделю. Жду вас завтра в семь вечера в своем кабинете.

Разбуженные портреты на стенах с некоторым неодобрением смотрели на девушку, которая, сияя от радости, тихо напевала какую-то песенку и дарила улыбки недовольно перешептывающимся дамам и бурчащим что-то себе под нос рыцарям и монахам, они махали на нарушительницу спокойствия рукой и опять начинали дремать.

Дойдя до своей комнаты, Марина закрыла за собой дверь, запечатала ее заклинанием, как учил Люпин, села на кровать и задумалась.

Сегодня краешком глаза и совсем ненадолго она видела другого Северуса — спокойного, насмешливого и ироничного, а не холодного, ощетинившегося и равнодушного. Она была рада предстоящим занятиям по зельеварению. Да, по банальнейшей причине — быть поближе к Северусу, ну и что с того? Что с того, что казалось навсегда убитая надежда, снова поднимает голову? Это чувство и вправду умирает последним. После любви. Жить надеждой, иллюзией, придуманной самой собой, а что еще остается?

***

Реакцию Гарри и Рона на то, что теперь Марина будет заниматься со Снейпом, предугадать было нетрудно. Рон выразил искреннее сочувствие, а Гарри вспомнил о собственном негативном опыте уроков окклюменции с профессором зельеварения и красочно продемонстрировал примеры. Слушая гриффиндорцев, девушка порадовалась, что только Гермиона (и всезнающий Дамблдор, конечно) знает о ее теплых чувствах к Северусу Снейпу. Хотя Марина могла понять и ребят тоже. Уж кто-кто, а она знала, что у профессора зельеварения характер совсем не сахар, а уж что касалось работы и учебы, то тут со Снейпом становилось во много раз труднее общаться. Да что там говорить, сама Марина относилась к близкому общению с Северусом двойственно, что называется, «и хочется, и колется», именно эта самая «колючесть» Снейпа и была обратной стороной медали.

Но именно здесь, в полутемной подземной лаборатории, Марина узнала еще одного Снейпа — Снейпа-алхимика, Снейпа-ученого, одного из лучших зельеваров страны. Раньше девушка не представляла, каков он в работе. Нет, представляла, конечно, но и вообразить не могла, что сможет еще сильнее восхищаться этим удивительным человеком. Он был максимально требовательным к Марине, но ничуть не менее требовательным к себе. Да, его выводили из себя малейшие ошибки или легкое недопонимание, и профессор зельеварения сыпал едкими комментариями, недовольно морщился и презрительно фыркал. Да, он никогда не хвалил Марину, а ведь она не испортила ни одного зелья, которое готовила. При этом девушка ни за что не променяла бы то время работы рядом с профессором зельеварения на работу в самой лучшей маггловской научной лаборатории. И не только из-за личной симпатии к Снейпу, а из-за того, что рядом с ним оказалось на удивление приятно и легко работать! Зельвар никогда не стоял над душой, мешая готовить зелье, не давал советы, как говорится, «под руку», а все необходимые рекомендации и замечания делал до начала приготовления зелья, а не во время оного процесса. К Северусу подходила характеристика — строгий, но справедливый. В отличие от обычных уроков, где профессор зельеварения частенько был несправедлив по отношению к ученикам, на дополнительных занятиях Северус не придирался к Марине, но никогда не молчал о несущественных, с точки зрения любого неискушенного в зельеварении, недочетах.

Казалось, что нет такого зелья, рецепта которого не знал бы Снейп, что ни одна тонкость приготовления настоев или проведения алхимического эксперимента не могла укрыться от его острого пытливого ума и невероятной памяти. При этом Снейп «чувствовал» каждое зелье практически на интуитивном уровне, зная, как нужно, например, модифицировать классический рецепт, чтобы улучшить качество продукта и упростить его приготовление, а также в случае, если исходный рецепт был частично, а то и полностью утерян. Все это и отличает истинного зельевара от простого исполнителя, способного лишь механически следовать методике, не отступая от нее ни на шаг. Мало того, профессор зельеварения, как было известно девушке, сам являлся автором нескольких алхимических разработок и рецептов зелий. Марина узнала об этом из научных журналов, потому что Северус ни за что бы не похвастался своими заслугами. Мало кто видел в мрачном и, казалось бы, закостеневшим в душе профессоре зельеварения творческую искру, а вот девушка видела. И морщинку на лбу Северуса, когда он, в задумчивости касаясь губ кончиком пера, обдумывал схему проведения очередного опыта, а потом резко вскакивал, бросался к столу, и вот в его руках уже мелькали пробирки и колбочки. Видела и книги именитых зельеваров прошлого и настоящего с полями, исписанными аккуратным почерком Северуса, где он вносил собственные изменения и дополнения, а также зачастую давал язвительные комментарии в своем излюбленном стиле.

Стоит ли говорить, что часы, проведенные в подземельях Северуса Снейпа, были самыми счастливыми для Марины, напоминая ей то время, когда они вместе посещали лабораторные занятия в Бирмингеме и жили в одном гостиничном номере. В те редкие моменты, когда Северус совсем ненадолго сбрасывал свою обычную ледяную маску, то не было собеседника более умного, эрудированного и с тонким чувством юмора, чем он. Девушка наслаждалась каждой проведенной минутой рядом с ним, уже не обращая внимания на обычные вспышки раздражения профессора зельеварения. Ей больше ничего не было нужно — Северус здесь, учит ее зельеварению, его рука иногда случайно касается ее руки, когда он что-то показывает ей, а порой он слегка задевает ее полой своей черной мантии. Марина поражалась сама себе — такие простые и случайные прикосновения затрагивали потаенные струны ее души, заставляя сердце биться быстрее, и она чувствовала себя подростком, первый раз влюбившимся в преподавателя. Да она и полюбила в первый раз. По-настоящему. Те чувства, что девушка испытывала раньше, разве их можно назвать любовью? Разве можно сравнить их с этим всепоглощающим светлым чувством, когда даже присутствие любимого рядом — уже великое счастье…

***

Вихрь несущихся с огромной скоростью дней закружил Марину. Занятия с Северусом, практика и учеба у мадам Помфри, походы с друзьями в Хогсмид, все эти события, казалось, бесконечно сменяют друг друга, и девушка не заметила, как приблизилось Рождество. Год назад она тоже была здесь, в Хогвартсе. Судьба возвратила все на круги своя. Зачем? Никто не смог бы ответить.

За неделю до Рождества гриффиндорская троица вместе с Мариной сидели в избушке Хагрида. Вернее, гриффиндорцы сидели, а Марина старательно накладывала на щеку лесничего мазь грязно-желтого цвета, от которой почему-то сильно пахло рыбой. Щеку Хагрида украшала огромная глубокая ссадина, которая в нескольких местах начала гноиться. Гарри, Рон и Гермиона расположились за столом и старались не смотреть на лесничего и целительницу. Им было очень жаль беднягу Хагрида. Клык лежал на полу, уткнувшись носом в ноги Гарри, и изредка тихо поскуливал.

— Не виноват он, — приговаривал Хагрид и морщился, когда Марина клала на рану очередную порцию мази. — Уж я-то знаю его. Сердце у него доброе, просто сил-то много, вот Гроххушка и не рассчитал их маленько. Я и сам подлечился бы, дык ведь мясо-то драконье у меня закончилось. Пришлось вот вас, Марина, звать.

Ученица целителя качала головой, гриффиндорцы многозначительно переглядывались. Воистину, любовь школьного лесничего ко всяческим созданиям с большими зубами, ядовитыми жалами, острыми когтями и тому подобными милейшими особенностями, была безграничной. Что уж говорить о родном брате — великане Гроххе — которому сердобольный Хагрид устроил жилище в Запретном лесу. Увы, Грохх не отличался высоким интеллектом, зато сил у него было — хоть отбавляй. И, несмотря на кровные узы, бедняге Хагриду частенько доставалось от братца. Все попытки Гарри, Рона и Гермионы пояснить школьному лесничему, что Грохху будет лучше со «своими», заканчивались ничем. Хагрид называл брата — «кровинушка моя единственная» и ни в какую не желал расставаться с ним, хотя сам Грохх так и не приспособился жить среди магов, и ему вряд ли нравилось существование в чаще леса в огромном шалаше из вековых деревьев.

Марина закончила обрабатывать ссадину, провела над ней рукой и прошептала заклинание.

— Ух, ты, — изумился Хагрид и потянулся было к покалеченному месту рукой, — не печет вовсе, боль как рукой сняло.

— Нельзя прикасаться к ране, — перехватила руку лесничего девушка и почти повисла на ней, чтобы задержать движение. — Можно занести инфекцию, будет еще хуже. — Хагрид убрал пальцы от повреждения и теперь выглядел смущенным. — Я оставлю мазь, и утром вам нужно будет снова обработать щеку, иначе воспаление может начаться вновь.

— Ой, спасибо, Марина, уважили, — расплылся в улыбке великан и пожал девушке руку, которую она поспешно выхватила из железной хватки. — Надо же, словно и нет там ничего. А то мне завтра надо елки в школу принести, а голова так болела, что свету белого не видел, такая вот штука.

— Да не за что, — пожала плечами девушка. — Главное не забудьте про мазь.

Клык подошел к хозяину и радостно завилял хвостом.

— Да уж постараюсь, не забуду, — заверил Марину лесничий. — Да чего же мы сидим, — всполошился он, — чайку сейчас поставлю, и печенье у меня где-то было…

— Спасибо, Хагрид, — протянула Гермиона. Кулинария была слабым местом добродушного великана, зато, пожалуй, этот недостаток компенсировался щедростью и гостеприимством. Друзьям ничего не оставалось делать, как принять приглашение на чай с каменным по консистенции и довольно сильно пригоревшим печеньем.

Хагрид разлил по кружкам, объемы которых больше подошли бы для бочек, душистый чай с травами и сел за стол. Гарри незаметно посмотрел на часы — скоро уже время отбоя, а значит, придется возвращаться в школу незаметно. Рон попытался разломить печенье, но его попытки успехом не увенчались, поэтому он отложил стряпню Хагрида и сосредоточился на чае.

— Что слышно в Ордене Феникса, Хагрид? — словно невзначай спросил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал буднично. Остальные навострили уши. Но великан хоть и был простодушным, на такие явные попытки разузнать что-то отреагировал как надо.

— Ничего особенного, — интенсивно замотал головой школьный лесничий. — Если бы чего-нибудь важное было, Дамблдор бы точно все рассказал. А раз ничего он не говорит, то и вам нечего меня выспрашивать.

— Ну, неужели совсем ничего интересного и важного не было? — вкрадчиво поинтересовалась Гермиона, заглядывая великану в глаза. Хитрые гриффиндорцы знали, из кого можно выудить информацию. К счастью для них и к несчастью для самого себя, Хагрид не слишком хорошо умел держать секреты от друзей. Впрочем, как и от недругов. Чтобы заболтать немного наивного великана, не нужно было быть ментальным магом, достаточно было подольше повыспрашивать, лучше всего под бутылочку старого доброго огневиски.

— Что ж такое интересное ты имеешь в виду? — заволновался Хагрид и отпил большой глоток обжигающего чая. — Я вот ничего такого не заметил.

— Давно хотела спросить у директора, но все никак не получалось, — после короткой паузы задумчиво проговорила Марина, внимательно изучая непроглядную темень за окном, — что случилось с «Разделенным духом Ангаци»? Он все еще в Хогвартсе?

Бедный Хагрид поперхнулся чаем и обмакнул в кружку свою бороду.

— Откуда это вы знаете про «Разделенный дух Ангаци»?! — вытаращил глаза он.

— Нам Дамблдор рассказал, невозмутимо ответил Гарри и даже откусил кусок хагридового печенья. — А Марина, хм…

— В некотором смысле принимала участие в его добыче, — договорила девушка. — Поэтому меня и интересует, что же сталось с таким сильным и даже опасным артефактом.

— Незачем это вам знать, — пробурчал лесничий, вытирая бороду. Он встал из-за стола и начал накладывать в миску еду для Клыка. Гриффиндорцы и целительница терпеливо ждали. — Чего пристаете? О свитке никто почти не знает даже в Ордене Феникса. Будет Дамблдор использовать дух этот разделенный, будет, а пока свиток в надежном месте. Профессор Снейп его расшиф… Ой, — Хагрид смущенно, как-то по-детски, прикрыл рот огромной ладонью. — Никто ж не должен знать, что Разделенный дух…

— Так-так, а с этого места поподробнее, — оживились гриффиндорцы, а общую мысль высказал Гарри.

— Зачем Снейп расшифровывает свиток? — сразу спросил Рон.

— И почему именно он? — немедленно поинтересовался Гарри. — Почему Дамблдор доверил это Снейпу?

— Ничего я вам не скажу, — отрезал Хагрид, убирая со стола полупустые кружки. — Мало того, что вы знаете про свиток, так вам еще и план Дамблдора подавай.

Гриффиндорцы и Марина одновременно подались вперед.

— План Дамблдора? — от волнения Гарри вцепился руками в край стола. — У Дамблдора есть план, как победить Вольдеморта с помощью «Разделенного духа Ангаци»?

— Горе мне, — застонал Хагрид, падая на жалобно скрипнувший стул. — Ох уж мой язык… Все, ничего я вам не говорил, понятно? И не допытывайтесь. Лучше уж про вашу учебу расскажите.

Как не пытались друзья выведать еще что-то, но лесничий проявил неожиданную твердость, и им больше ничего узнать не удалось. Через час Марина и гриффиндорцы собрались возвращаться в замок. Марина еще раз напомнила Хагриду о мази. Гарри развернул карту Мародеров.

— Снейп, Филч и МакГонагалл сидят по своим кабинетам, — радостно провозгласил он. — Нужно успеть добежать до гостиной, пока они не вышли.

Быстро попрощавшись с Хагридом, гриффиндорцы побежали в школу по освещенной луной белой заснеженной дорожке. Марина, не спеша, пошла следом, любуясь черным силуэтом Хогвартса с острыми шпилями башен, четко выделяющимися на фоне очистившегося от туч звездного неба и почти полной луны.

***

Легкий взмах руки — свечи вспыхнули желтым пламенем, и матовые капли воска закапали на гладкую поверхность стола. Северус Снейп прищурился и передвинул одну из свечей чуть левее, чтобы она встала точно в центр черного треугольника с рунами внутри. Профессор зельеварения внимательно осмотрел все необходимые символы и фигуры. Кажется, все было сделано абсолютно точно.

Сегодня все колбы, мерные цилиндры, приборы для перегонки и прочее алхимическое оборудование было убрано со всегда заставленного лабораторного стола. Вместо этого на нем была нарисована светящаяся красным пятиконечная звезда, возле каждой ее вершины были изображены замысловатые символы. Чтобы правильно их начертать, требовалось изрядное терпение и хотя бы минимальный художественный талант. У зельевара имелось и то, и другое. Несколько свечей стояли рядом с символами или внутри них, а несколько висели прямо в воздухе. Пентаграмма медленно пульсировала, то наливаясь кровавым светом, то угасая. В центре ее лежал «Разделенный дух Ангаци» — свиток из плотного пергамента цвета слоновой кости, на котором не было заметно ни единой буквы или мельчайшей точки. Свиток словно спал или же притворялся спящим, притаившись и не желая показывать свою сущность первому встречному.

Снейп в последний раз проверил правильное начертание и расположение всех символов, поплотнее закутался в мантию, будто ему стало холодно в жарко натопленной комнате, и решительно шагнул к столу.

Вот уже почти полгода профессор зельеварения потратил на расшифровку «Разделенного духа Ангаци» — детища мага Хаоса, для магов Хаоса же и созданное. Снейпу открылась только часть, но и она дала столько новых сведений, о которых он и не помышлял. Свиток великого мага Ангаци таил в себе множество тайн, и сегодня зельевар пытался открыть главную из них, от которой зависел исход войны с Вольдемортом, тайну, которая давала реальный шанс победить мага Хаоса.

Каким же плоским и убогим было представление о свитке, как об артефакте, дающем способность полностью завладевать чужим телом, уничтожая дух того, в которого вселяются. Это была лишь крошечная толика из того, на что был способен артефакт.

Профессор зельеварения склонился над столом, привычным движением откинул назад упавшие на лоб пряди волос. Кажется, он учел все: дату, время суток, расположение звезд и планет, расположение компонентов для ритуала. Если у него все получится, можно бежать к Дамблдору с новостью — расшифровка великого и ужасного «Разделенного духа Ангаци» завершена, пускай директор порадуется, у него в последнее время было не так уж много поводов для радости.

Северус оперся руками о стол, собираясь с мыслями и в последний раз вспоминая слова нужного заклинания. Зашипели угольки в камине, из огня выскочило несколько веселых беззаботных искорок. Цепкий взгляд профессора зельеварения выхватил из окружающей обстановки коробку, стоящую на одной из полок в шкафу.

«Не забыть дать завтра мисс Дансинг компоненты для приготовления скелероста. Пусть учиться готовить столь нужное в целительском хозяйстве зелье, — подумал Снейп, и внутри тут же поднялось раздражение. Нашел о ком вспомнить, о маггле… Стоп, Северус, пора уже было давно признать, что Марина — никакая не маггла, а в тебе говорит твое скверное настроение, и только. А еще нежелание признаться, что тебе нравится работать с ней, потому что наконец-то появилась ученица, которой можно доверить приготовление сложного зелья и не бояться, что вместо целебной настойки для заживления ран получишь сомнительного вида отраву или еще хуже — печальные последствия в виде взрывов и ожогов. Еще с Мариной тепло. И куда-то в глубину прячется вечный холод в душе, тает под светом доброй улыбки. Как с Лили, как с Элин… А что было потом с ними, помнишь? Снейп прошептал сквозь стиснутые зубы проклятие. От воспоминаний сердце словно кислотой обожгло. Профессор зельеварения помотал головой, в безнадежной попытке отогнать их, а потом вытянул вперед руки так, чтобы ладони располагались над свитком, и начал читать заклинание. Он то отрывисто выкрикивал, то тянул нараспев слова и постепенно разводил ладони в стороны. С трудом, словно артефакт сопротивлялся непредвиденному вторжению. Пентаграмма с каждой секундой пульсировала все сильнее и наливалась алым, пока наконец из каждой ее линии не брызнул к потолку слепящий яркий свет. Свиток взлетел в воздух и завис над начертанным под ним черным треугольником с символами, потом слегка задрожал, и по поверхности артефакта поползли черные строчки на неизвестном языке. На лице профессора зельеварения появилась гримаса боли, но он увидел то, ради чего задумывался этот сложный ритуал, требующий очень много сил.

Оставалось совсем немного, и вот-вот откроется самое главное. Но артефакт с неохотой делился надежно спрятанными секретами, и Снейп, крепко зажмурившись, продолжал водить чуть подрагивающими руками над «Разделенным духом Ангаци», не прекращая произносить слова заклинания. Символы, нарисованные на столе, разом вспыхнули разноцветными огнями. Вот оно, то самое… Профессор зельеварения рассмотрел нужные слова среди ползущих по свитку строчек, уже замедляющих свой ход.

Вдруг артефакт резко подскочил над столом, черные строчки начали сливаться между собой в одно черное пятно, которое растеклось по светлому пергаменту, пока он полностью не поменял свой цвет. Символы начали меняться, пентаграмма поплыла, превращаясь в бесформенное пятно. А потом темная волна вырвалась из свитка и ударила Снейпа в грудь, подняла его, словно пушинку, и отбросила в сторону. Из горла профессора зельеварения вырвался тихий хриплый стон. Снейпа ударило спиной о шкаф с ингредиентами. Послышался звон разбитого стекла. Профессор безжизненной куклой осел на пол.
Прoкoммeнтировaть
НЯМ-НЯМ
Играй прямо в браузере! tolxy.com
Minami Ritsy 10 декабря 2009 г. 18:15:47 постоянная ссылка ]
Глава 4. Огонек надежды

Born in the time of the changes
Where are you going
How will you fly
Is it for love of freedom all your days have been
Waiting for life to catch you
Watching and waiting and seeking a sign
In the wilderness

Brian May "Wilderness"


Невольник рожденный был в час перемен,
Едва полетишь, не поднявшись с колен.
Скажи, для чего ты явился на свет?
Свободы вкусить и оставить свой след?
Неужто ты спорил с проклятой судьбой,
Чтоб просто быть пойманным жизнью такой?
Весь путь свой в пустыне все ждать и терпеть,
Чтоб просто прочесть этот знак – и истлеть?

Brian May "Пустыня"

Марина проснулась оттого, что кто-то осторожно, но ощутимо тряс ее за плечо. Девушка подумала, что это ей снится, и попыталась повернуться на другой бок, но тут ее снова потрясли, на этот раз сильнее, и взволнованный голос Дамблдора произнес:

— Марина, вставай, с Северусом случилась беда.

Девушка распахнула глаза и вскочила так резко, что у нее закружилась голова. Рядом стоял Дамблдор, в его очках-половинках отражалось пламя свечей, которые директор успел зажечь.

— Что случилось? — все еще немного сонным голосом спросила девушка, а внутри все сжалось от холодного липкого страха. Больше всего на свете она боялась, что с Северусом может что-то произойти.

— В него попало сильное заклинание, — коротко ответил Дамблдор. — Поппи не справляется. Я тоже сделал все, что мог, но, увы, я не никогда специально не учился целительству.

Набросив халат, Марина выскочила вслед за директором в пустой коридор, тускло освещенный немногочисленными факелами. Сонливости как не бывало. Девушка с трудом поспевала за Дамблдором, у которого, казалось, за спиной находились невидимые крылья.

— К…какое заклинание? — стуча зубами, с трудом спросила Марина возле самой двери в больничное крыло. Она только сейчас осознала, что ее бьет крупная дрожь от холода и страха.

— Из «Разделенного духа Ангаци», — в голосе директора, звучавшем спокойно даже в самых трудных ситуациях, сейчас слышались нескрываемая тревога и усталость. — Это заклятие магов Хаоса, — и Дамблдор толкнул дверь.


Мадам Помфри повернулась к ним, держа в руках стакан с Укрепляющим зельем. Вид у нее был измученный.

— Я не могу, Альбус, — устало проговорила она, отпивая изрядный глоток зелья. — Силы уже не те, не могу проникнуть так далеко, как нужно. Чары не слишком сильные, но зато очень искусные. Марина, вся надежда на тебя. Идем.

— На меня? — не веря своим ушам, спросила Ученица целителя. — Но исцеление сложных магических… А если я только хуже сделаю?!

Но мадам Помфри уже зашла в отдельную маленькую палату, и Марине ничего не оставалось, как на негнущихся ногах войти следом.

Жуткое, сковывающее льдом ощущение дежа вю. Это все уже было… Северус на кровати, на лице ни кровинки, и даже на расстоянии ощущается его боль. Да еще и два жутких ожога на лбу и щеке. Девушка застыла, прижав руки к груди. Ей хотелось броситься к нему и делать что-то, пытаться исцелять, отдавать все силы, но одновременно было страшно навредить. Тогда, в своем доме в Лондоне, Марина с трудом понимала, что делает, действуя инстинктивно, но теперь знала — во второй раз то же самое не выйдет. Сейчас важны не только интуиция, но и знания, и умения.

— На ожоги не обращай внимания, — мадам Помфри легонько подтолкнула Марину к кровати. — Это Северус обжегся какими-то химикалиями, когда сила заклятия отбросила его, и он ударился о шкаф. Самое жуткое и сильное — внутри.

Девушка села на стул, взяла холодную ладонь Снейпа. В голове шумело, сердце переворачивалось в груди. Она поняла, что не может вспомнить ни одного подходящего заклинания.

— Помни о том, чему я тебя учила, — наклонилась к Марине мадам Помфри. — Никакого страха и паники. Слушай свое сердце, но не забывай и о том, что подсказывают разум и интуиция. Мы не можем доставить Северуса в клинику святого Мунго. Боюсь, он не выдержит перехода через портал. Ты же ничего не бойся и постарайся не волноваться. Директор даст тебе силу, если понадобится.

Рука Дамблдора легла на плечо Марине. Чтобы лучше чувствовать состояние девушки, директору был нужен тактильный контакт. Марина пыталась взять себя в руки: «Никто кроме тебя не может помочь сейчас». От осознания этого факта начинали еще сильнее трястись руки.

— Хорошо, — прошептала она. Добавить: «я постараюсь» не повернулся язык. Как там говорил Йода у Лукаса? «Не пробуй — делай».

Надежная директорская рука на плече придала сил и уверенности. Девушка взяла вторую руку бесчувственного Снейпа.

— Salvo dejunctio…

Уже привычное ощущение отрешенности от собственного организма и сосредоточенности на чужом. Когда речь идет об исцелении от заклятий, то необходимо магическое воздействие не на конкретный орган или систему, а на весь организм, работая на уровне тонких силовых магических потоков.

Если бы в этом состоянии можно было вскрикнуть от страха, то Марина сделала бы это, но у девушки лишь еле заметно дрогнули плечи, и она еще сильнее зажмурилась. То, что она увидела, не было похоже на последствия ментальной бомбы, с которыми Марина уже успела столкнуться летом. Здесь было нечто всепоглощающее и разрушительное. Аура, светлая и сильная у здорового человека, у Северуса казалась серой, какой-то хрупкой и будто расползалась на кусочки, как вата, от сканирующих заклинаний молодой целительницы.

«Что же делать?» — запульсировала где-то на самом краю почти полностью затуманенного разума мысль. Липкая парализующая паника уже протянула свои мерзкие щупальца.

«Вспомни уроки мадам Помфри! — завопила рациональная часть сознания, еще сохраняющая относительное хладнокровие. — Ты же знаешь, что такое бывает, это похоже на действие обычного защитного заклинания, использующегося для охраны от непрошенного магического вторжения».

«Да, но модифицированное магами Хаоса!» — голосила другая, паникующая часть.

«Все, хватит трястись. У любого подобного заклинания должен быть своеобразный источник, откуда оно распространяется по всему телу. Смотри дальше».

Ладони девушки, озаренные обычным для заклинаний магии Жизни голубоватым светом, заскользили вдоль тела Северуса в поисках источника. Главная сложность состояла в том, что заклятие, поразившее профессора зельеварения, было направлено на поражение всего организма. Мало того, те тонкие магические «ниточки», за которые нужно было «дернуть» целителю, чтобы повлиять на проклятие, были слишком хорошо замаскированы и находились на глубоких энергетических слоях. А значит, нужно искать глубже… Ощущение было таким, будто и правда погружаешься глубоко под воду, что-то давило на голову и закладывало уши.

Марина резко выпрямилась, ее тело напряглось как струна.

— Все в порядке, — ответила мадам Помфри на обеспокоенный взгляд Дамблдора. — Это глубокий транс, и это очень хорошо, это то, что нужно.

— Думаю, теперь ей понадобится моя помощь, — проговорил директор и провел рукой над головой девушки, улавливая ее состояние и передавая магическую силу. Марина положила скрещенные пальцы на грудь Снейпа, а затем резко подняла руки над его телом. По палате пробежала волна прохладного воздуха.

— Она нащупала проклятие, — с восхищенным недоверием прошептала мадам Помфри. — Теперь осталось только убрать весь этот черномагический яд, а уж с этим девочка справится.

И она справилась, с помощью Дамблдора, конечно. Аура профессора зельеварения постепенно посветлела и очистилась. Но молодая целительница отключилась сразу после того, как закончила врачевание.

***

Когда Марина пришла в себя, за окнами уже занимался рассвет, но вьюга, начавшаяся еще ночью, почти не утихла, и ветер бросал горстки холодного колючего снега в окна. Девушка отбросила теплое одеяло и, чуть пошатываясь, пошла в соседнюю маленькую палату.

— Уже вскочила, — заворчала мадам Помфри, сидящая на стуле возле кровати Снейпа и пьющая горячий кофе. — Порядочные волшебники после магического истощения полдня в постели отлеживаются.

— Как он? — спросила Марина уставшим голосом.

— Да все с Северусом в порядке, — целительница быстро подошла к девушке, подвела ее к соседней кровати и усадила. — Ты и сама видишь. Да и вообще, уж ты бы не допустила, чтобы с ним что-то случилось.

Смутившаяся Марина нерешительно перевела взгляд на профессора. Слава Мерлину, у Северуса исчезла эта мертвенная бледность, на обычно бледных щеках появился легкий румянец, а тонкие губы уже не были сжаты так, будто профессор испытывает сильную боль. Да и от ожогов на лице не осталось и следа.

— А ты что хотела? — вдруг рассмеялась мадам Помфри и взъерошила волосы девушки. — Мерлин знает, сколько сил потратила, столько же Дамблдор отдал, и чтобы результата не было? И ведь не просто потратила, а с умом. — Девушка посмотрела на нее совершенно ошарашенным взглядом. — О Высшие силы! — целительница села рядом и обняла ее. — Ты все сделала так, как надо. Шутка ли, снятие специализированного­ проклятия. Считай, что уже наполовину сдала экзамен на звание Целителя. Мне только ожоги вылечить и осталось. Это я пока еще могу, — вздохнула мадам Помфри. — Ну, а ты — молодец. Ведь исцелять того, к кому неравнодушен — очень трудно.

— Неравнодушен… — повторила Марина, протянула руку и поправила Северусу немного сбившееся одеяло, не отводя глаз от лица спящего профессора зельеварения.

— Неужели ты думаешь, что я слепая? — усмехнулась пожилая целительница, взмахом волшебной палочки сотворила теплую шаль и укрыла ею плечи девушки. — Я догадалась, еще когда Альбус рассказал мне, при каких обстоятельствах у тебя открылись магические способности. Знаю, дело было и в ментальной бомбе, но это-то не единственная причина. Понимаю, что просить тебя идти отдыхать, бесполезно. Тогда во всяком случае принесу тебе Укрепляющего зелья. — Марина рассеянно кивнула. — Между прочим, я помню Северуса, когда он еще учился в школе. — С этими словами мадам Помфри вышла из палаты за зельем, а когда вернулась, зажгла в палате свечи, потому что день еще не окончательно вступил в свои права, и вокруг царил полумрак. Потом пожилая целительница еще одним движением палочки заставила ярче вспыхнуть огонь в камине. Девушка же села поближе к Снейпу, плотнее закуталась в шаль, и теперь сверлила взглядом наставницу. Приняв из ее рук стакан с горячей настойкой, Марина тихо спросила:

— Если вы знали профессора Снейпа, то может быть, вы знаете и то, как он, — она сглотнула, избавляясь от противного комка в горле, из-за которого голос звучал хрипло и напряженно, — стал Упивающимся смертью…

— Сначала выпей зелье, — не терпящим возражения тоном сказала мадам Помфри. Марина покорно подчинилась и залпом осушила стакан с терпким и немного горьким на вкус Укрепляющим зельем. — Вот так, хорошо. Что же до Северуса, — пожилая целительница поправила прядь волос, выбившуюся из-под чепца, — то, как ты понимаешь, я не знаю, что творилось и творится в его душе. Он слишком замкнут, горд и независим. Северус был таким всегда, во всяком случае, уже когда учился в школе. У него почти не было друзей или тех, с кем он более-менее доверительно и близко общался. Я так говорю, потому что Северуса никто не навещал, когда он попадал сюда, в больничное крыло. А попадал он сюда, к сожалению, частенько.

— Почему? — вскинула брови Марина.

— Ну, об этом долго рассказывать, — покачала головой мадам Помфри. — Пускай лучше Альбус объяснит подробнее, он гораздо больше знает. Скажу только, что у Северуса постоянно происходили стычки с четверкой гриффиндорцев, его одногодков: Джеймсом Поттером, Сириусом Блэком, Римусом Люпином и Питером Петтигрю, которые в то время называли себя Мародерами.

— С отцом Гарри, его крестным и мистером Люпином? — не веря своим ушам, переспросила девушка. Ее удивлению не было предела. Конечно, Гарри рассказывал о своем отце и крестном, а также о предателе Питере Питтегрю, погубившем родителей юного Поттера. Но Гарри ни разу не упоминал, что эти люди враждовали со Снейпом, причем враждовали серьезно. Так вот почему Северус терпеть не может Гарри, впрочем, верно и обратное утверждение.

— На седьмом курсе Северус начал встречаться с девушкой, — продолжала мадам Помфри, — с Элин Мэй из Райвенкло, она училась на год младше. Элин была прелестной девочкой, замечательной, талантливой волшебницей. Все учителя прочили ей блестящую карьеру. Конечно, они с Северусом не афишировали своих отношений, но подобное в школе скрыть почти невозможно, поэтому в итоге об этом знали все. А уж я и подавно. Как девочка трогательно ухаживала за Северусом, если он попадал в больничное крыло, каждую свободную минутку прибегала… Потом Северус закончил Хогвартс. А через три месяца, — целительница горестно вздохнула и вытерла покрасневшие глаза. — Элин нашли мертвой в Министерстве магии. Ее убили Упивающиеся смертью.

Девушка вскрикнула, в ужасе переводя взгляд с мадам Помфри на Снейпа.

— Через год Северус пришел в Орден Феникса, — тихо проговорила целительница. — Я сама не являюсь членом Ордена, но в силу своей профессии сталкиваюсь с его делами. Да и Альбус иногда может рассказать мне что-нибудь. В этом случае, правда, я мало что знаю, но поняла, что бедняжку Элин убили по приказу Того-Кого-Нельзя-На­зывать, а Северус долгое время не знал об этом. Он очень любил ее, Марина, — с грустью закончила мадам Помфри и села рядом с девушкой. — Я знаю это. И может быть любит до сих пор.

Марина отвернулась, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы.

***

Быстрые шаги Гарри гулко отдавались эхом в школьном коридоре. Юноша направлялся к больничному крылу, решив наплевать на недавно начавшийся урок Заклинаний. Гарри необходимо было выяснить кое-что. Сегодня у седьмого курса Гриффиндора и Слизерина не было первого урока — Зельеварения, что уже само по себе являлось из ряда вон выходящим событием, поскольку за предыдущие шесть лет учебы Гарри в Хогвартсе подобного (к огромному сожалению учеников) не случалось. А, ну разве что тот чудесный первый семестр в прошлом году, когда Снейп, как оказалось, добывал артефакт магии Хаоса. Несмотря на безграничное доверие Дамблдора к профессору зельеварения и рассказы Марины, юноша ни на грош не доверял Северусу Снейпу. Кто знает, насколько хитер зельевар, а уж о Вольдеморте и говорить не приходится. В свете же недавнего разговора с Хагридом, Гарри, как впрочем и всегда, с новой силой начал подозревать Снейпа. На этот раз в том, что загадочные манипуляции профессора зельеварения с «Разделенным духом Ангаци» могут быть далеко не безобидными. Кто знает, чем этот скользкий злобный гад занимается в своих сырых жутких подземельях? Что делает с важнейшим для Ордена Феникса артефактом? Поговорить с Дамблдором юноше, безусловно, не удалось, и тогда он решил пойти к Марине и как минимум узнать пароль в кабинет директора, а заодно и спросить, не знает ли она что-нибудь об исчезновении Снейпа. И хоть Гермиона не преминула отпустить язвительный комментарий по этому поводу и напомнить о том, что на уроки все-таки стоит ходить, Гарри не обратил внимания на ее слова.

Больничное крыло пустовало. В главной палате из окон струился солнечный свет, и по стенам и застеленным белоснежными простынями кроватям прыгали беззаботные солнечные зайчики. Немного растерянно оглянувшись, юноша уже собрался было идти назад, только не на урок, а в гриффиндорскую гостиную, когда его внимание привлекла чуть приоткрытая дверь в глубине палаты. Гарри подошел ближе и заглянул в щелку.

Дамблдор и Марина сидели рядом, спиной к двери, и соответственно к Гарри. Причем сидели они возле кровати, на которой лежал Северус Снейп. Вид профессора зельеварения говорил о том, что последние несколько часов были для Снейпа, мягко говоря, не самыми приятными в жизни. Гарри отступил немного назад и вбок, чтобы находящиеся в комнате не заметили его. Юноша сердито нахмурился. Он увидел, что Марина держит за руку спящего профессора зельеварения и нежно проводит пальчиками по его запястью, а еще, хоть Гарри и мог видеть только спину девушки и рассыпавшиеся по плечам темно-рыжие волосы, но юноша мог поклясться, что Марина не сводит глаз с хищного профиля Снейпа.

— … потому что Элин погибла на глазах у Северуса, — говорил директор. Плечи Марины дрогнули, она накрыла руку Снейпа второй ладонью. — Ты понимаешь, что он был совсем не в том состоянии, чтобы трезво мыслить. Северуса без особых усилий смогли убедить, что в смерти девушки виновно Министерство магии. — Дамблдор помолчал. — Примерно через полтора года он узнал правду и пришел ко мне. С тех пор я ни на секунду не сомневался в нем, и не буду сомневаться никогда.

— Почему? — зазвучал голос Марины. — Почему столько боли?

Дамблдор поднялся и прошелся по комнате. Гарри быстро отступил в глубину основной палаты. Но директор снова остановился около девушки.

— Потому что, увы, Северус совершил непростительную ошибку. Он поставил свои амбиции, обиды, свою ненависть выше любви. Счел, что любовь у него и так есть, и, само собой разумеется, Элин всегда будет рядом и всегда поддержит его. Ему хотелось чего-то большего: признания, славы, власти, в конце концов. Желания, безусловно, понятные, но вот реализация их была сопряжена с убийствами, пытками, изнасилованиями, — директор говорил резко и довольно громко. Марину передернуло. — Северус не думал, что все это убивает любовь. Ведь нельзя убивать ни в чем не повинных людей, а потом, приходя домой, руками по локоть в крови обнимать жену и детей.

— Зачем вы так? — с ужасом спросила девушка, поднимая голову. Юноша увидел, как катится одинокая слезинка по ее щеке. — Я могу себе представить, примерно конечно, что значит быть Упивающимся смертью. Понимаю, что есть выбор — или любимый человек, такой как Элин, или вечное служение Темному лорду, но вы же сами сказали…

Дамблдор с грустной улыбкой положил руку ей на плечо.

— Прости, что я говорю тебе это, девочка, но, как бы мне не больно было об этом говорить, Северус получил наказание. Да, слишком суровое. Слишком. Он винит себя в смерти Элин и никогда себе не простит. Мне очень жаль, но в некотором смысле он винит себя справедливо. Конечно, я считаю, что Северус уже давно все искупил, но он сам так не считает. И, увы, метку Упивающегося смертью уничтожить невозможно. — Старый маг наклонился к девушке. — Я должен признаться, что радуюсь тому, что ты любишь Северуса. Да и он, знаю, питает к тебе теплые чувства. — Девушка скептически хмыкнула. — Поверь мне, — мягко улыбнулся Дамблдор, и Гарри видел, как сверкнули голубые глаза за очками-половинками.­ — Надежда…

— Надежды больше нет, — спокойно проговорила Марина и сильнее сжала пальцы Снейпа. — Я просто живу, наслаждаюсь общением с ним, ведь знаю, что ничего и никогда не получится.

Дамблдор вновь прошелся по палате, затем сел на прежнее место и погладил длинную седую бороду.

— Как бы я хотел сказать тебе, что ты совершенно неправа, и вас с Северусом впереди ждет счастливая жизнь, — маг не скрывал горечи, которую так редко можно было услышать от всегда оптимистичного директора Хогвартса. — Я не хочу расстраивать или пугать тебя, девочка, но ты и сама знаешь, что Вольдеморт давно пообещал убить Северуса. Мало того что Северус похитил «Разделенный дух Ангаци», так еще и узнал то, о чем имеют право знать только лишь маги Хаоса. Я не уверен, что в свитке не было еще одного скрытого проклятия, направленного на осмелившегося прочитать его. А в проклятиях никто не сравнится с магами Хаоса.

— О, Мерлин, но я бы почувствовала… — дрожащим голосом проговорила девушка, но Дамблдор со снисходительной грустью покачал головой.

— Ты еще очень и очень многого не знаешь, девочка. Существует так много незаметных и изощренных способов принести непоправимый вред человеку. Впрочем, я не утверждаю, что в свитке было подобное заклятие. Я еще раз прошу прощения за то, что у нас получился такой разговор. Все говорят, что я сохраняю присутствие духа и чувство юмора в любой ситуации. А вот сегодня, несмотря на чудесный зимний день за окном, вышло все как-то пессимистично, хоть и навело меня на размышления. — Директор встал, Гарри снова подался назад. — Ну, пожалуй, я пойду. А тебе, Марина, советую хорошо отдохнуть и выбросить из головы все плохое. С Северусом все будет в порядке, и не стоит, чтобы он видел твой усталый вид. — В ответ девушка чуть заметно кивнула, но было понятно, что уходить из палаты она не собирается.

Шелест мантии Дамблдора показал Гарри, что директор направился к выходу. Юноша быстро отскочил в сторону и спрятался за ширму, закрывающую ближайшую кровать. Когда Дамблдор вышел из больничного крыла и его шаги стихли за дверью, Гарри решительно вошел в маленькую палату. Внутри юноши закипал гнев, и хоть гриффиндорец понимал, что Дамблдор несомненно знал о его присутствии во время разговора, однако в данный момент это казалось Гарри совершенно несущественным.

Марина поправляла одеяло на постели Северуса, коснулась его лба, чтобы убедиться, что не началась лихорадка, когда сзади раздался шорох и резкий голос Гарри:

— Так вот значит в чем дело. Ты и Снейп!

— Что?! — девушка повернулась. Несколько прядей медного цвета упало на лоб. — Что ты тут делаешь?

— Я считал, что ты наша подруга, — продолжал наступать гриффиндорец. — А ты… Он же убийца!

— Как ты можешь… — громким голосом начала молодая целительница, потом осеклась, взглянув на спокойное лицо погруженного в сон профессора зельеварения, и сама пошла навстречу Гарри. — Давай выйдем отсюда, — она решительно взяла юношу за руку, тот отнял ее, но тем не менее позволил увести себя из палаты. Марина плотно закрыла двери.

— Я не понимаю, — недоуменно начала девушка, уже взявшая себя в руки, — что с тобой? Почему ты так со мной говоришь?!

Гарри сжал кулаки.

— Да потому что узнал, что ты оказывается «всего-навсего» любишь эту слизеринскую ядовитую змею — Снейпа!

— Ну и что? — глаза Марины засверкали, она оперлась рукой о край кровати. — Мне всегда казалось, что моя личная жизнь касается только меня. Также мне казалось, что подслушивать нехорошо.

— А мне казалось, что ты знаешь о том, что Снейп — Упивающийся смертью! — еще повысил голос Гарри.

— Бывший Упивающийся смертью, и тебе это известно не хуже меня, — ледяным тоном, которому и сам профессор зельеварения в принципе мог бы позавидовать, ответила девушка. — И я прекрасно знаю об этом. Вольдеморт, — она на мгновение замолчала, осознав, что осмелилась назвать сильнейшего темного мага по имени, — любезно сообщил мне об этом в первые десять минут нашей первой и, к счастью, единственной и незабываемой встречи.

Пауза повисла в воздухе всего на короткий миг. Юноша нахмурился, но тут же продолжил наступать:

— Он — убийца! Я не верю ему! Снейп виновен в смерти Сириуса! Упивающиеся смертью убивают и мучают людей, и твой ненаглядный профессор делал это и не раз. И может быть, получал от этого удовольствие, как получает удовольствие и сейчас, издеваясь над учениками! — теперь Гарри сорвался на крик. Он тогда и сам не мог объяснить, что же так задело его, но ненависть к профессору зельеварения, накопившаяся за все годы учебы, теперь прорвалась наружу. Юноше хотелось очернить Снейпа как можно сильнее, ведь Гарри всегда считал его убийцей. Ненависть никуда не девалась и вот, наконец, выплеснулась. Правда, не на самого профессора зельеварения, а на человека, который смог (абсолютно немыслимо!) полюбить это чудовище.

— Может быть, Снейп виновен и в смерти моих родителей!

Марина смотрела на него широко открытыми глазами и поднесла ладонь ко рту.

— Да, мы этого не знаем! Но неужели ты готова так легко простить этому… этому подонку все грехи?!

— Любой может оступиться, — попыталась было возразить Марина, но Гарри перебил ее:

— Смерть десятков людей — это, по-твоему «оступиться»?

Тогда девушка сделала шаг вперед и наклонилась к юноше. Теперь он широко открыл глаза. Гарри никогда не видел такого лица у всегда спокойной, доброй и вежливой Марины. Зеленые глаза горели, как у разъяренной кошки, но в них застыли слезы, губы дрожали от гнева и обиды, и слова она словно выплевывала в лицо юноше.

— Ах вот, как легко ты ставишь на человеке крест, вешаешь на него ярлыки и даже не допускаешь мысли о том, что он может измениться! Знаешь ли ты, Гарри о том, что люди меняются? А также о том, что люди платят за свои ошибки, и плата эта очень высока? — Марина смотрела прямо в глаза замершего, немигающего юноши. И ведь она почти не повысила голоса, но в нем слышались такие горечь и боль, что Гарри даже испугался. — Тебе не приходило в голову, что из-за таких как вы профессор Снейп и стал таким? Я не снимаю с него ответственности, нет, но кто кроме Дамблдора протянет профессору руку помощи, если она будет необходима Снейпу? А ведь он спасал ваши жизни не раз! Страшно, что не только вы, он сам уже поставил крест на своей жизни, отдав ее проклятому долгу. Вы, грифиндорцы, так кичитесь своей справедливостью и отвагой, а как же сочувствие? О нем вы забыли, спеша совершить как можно больше великих подвигов. Чем же вы лучше так ненавидимых вами слизеринцев, которые превыше всего ставят происхождение и, исходя из него судят о человеке? Думаешь, если человек совершил ошибку в прошлом, он уже ни на что не имеет права в будущем?

— Причем тут прошлое?! — все еще на повышенных тонах почти закричал Гарри, тем не менее, отступая назад. — Да Снейп виноват и в том, что ты попала к Вольдеморту! Ты чуть не погибла из-за него!

— Не тебе судить об этом! — теперь на крик сорвалась девушка. Все темные страхи и волнения вновь завладели ею, заставляя дрожать руки и срываться голосу. — Что ты знаешь о…

Громкий нервный кашель заставил обоих обернуться. Хагрид, прижимающий одну руку к щеке, с изумлением взирал на них, а другой рукой теребил как всегда всклокоченную бороду.

— Эээ… Что это тут у вас происходит? — осторожно спросил великан, неловко переминаясь с ноги на ногу. Гарри насупился и отвернулся, а Марина вскинула голову, но ответила на удивление спокойно:

— Ничего особенного, Хагрид. Так, не сошлись в некоторых взглядах.

— Гарри? — лесничий перевел взгляд на смотрящего в бок юношу, но тот молчал. — Я эээ… чего пришел-то, хотел у вас, мисс Дансинг, попросить мази этой, а то, в общем, снова досталось мне.

— Заходите, Хагрид, — как ни в чем не бывало проговорила Марина, указав рукой на стул рядом с койкой. — Сейчас принесу. — И девушка отошла к шкафчику с бальзамами и мазями, успев лишь слегка удивиться тому, с чего бы это лесничему называть ее так официально — «мисс Дансинг»? Когда она достала мазь и подошла к Хагриду, так и не убравшему руку от щеки, Гарри в больничном крыле уже не было.

***

Вернувшись в палату Северуса, Марина с огромным облегчением обнаружила, что профессор зельеварения все также мирно спит, и не слышал их с Гарри ссоры. Конечно, девушка расстроилась из-за случившегося, но тогда не придала ему слишком уж большого значения, списав многое из сказанного Гарри на трудные времена и нелегкое прошлое юноши. Тем не менее, разговор с Дамблдором и раздор с Гарри не могли не навести на тяжелые размышления. Девушку вновь начали одолевать грызущие душу сомнения, которые она испытывала, когда, попав в Вольдеморту, узнала о том, что Снейп был Упивающимся смертью. Неужели Гарри прав? Неужели мир вокруг настолько черно-белый, что на любого с легкостью можно навесить ярлык «хороший» или «плохой», и любого человека так просто запихнуть в примитивные рамки «добрый-злой»? Все так однобоко и до тошноты просто: Северус — злой, гадкий и бесчувственный убийца, по неизвестным причинам перешедший на сторону Дамблдора? Нет, она не могла в это поверить. Особенно после рассказа директора. Душа каждого слишком многогранна и сложна, чтобы можно было вот так, почти не задумываясь, опрометчиво судить о ком-либо. А Вольдеморт? Хм, маги Хаоса — загадка волшебного мира.

Марина немного сдвинула штору на окне, чтобы слепящий свет появившегося из-за тучек солнца не беспокоил Снейпа, вновь села рядом с кроватью профессора зельеварения и задумалась.

Она слишком хорошо понимала, что клеймо «Упивающийся смертью» в волшебном мире — вечный и несмываемый позор. Такой человек достоин лишь ненависти и презрения. Правда, таких людей боятся, и потому большинство ненавидит их скорее втихомолку, скаля зубы за спиной. Самой мисс Дансинг, в недавнем прошлом маггле, было сложно принять сложившееся за годы общественное мнение по поводу слуг Вольдеморта. Северус же и вовсе оказался меж двух огней, в ситуации, когда оба лагеря, по сути, были ему чужды — Темный лорд и Упивающиеся, желающие его смерти, с одной стороны, и непонимание, равнодушие и ненависть — с другой, «светлой» стороны. Впрочем, страшным было не только это, но и то, что Северус не простил себя и сам поставил на себе крест, о чем девушка совсем недавно с жаром говорила Гарри.

К горлу подкатило рыдание, совершенно ненужное, бесполезное. Повинуясь внезапному порыву, Марина осторожно взяла левую руку Снейпа и аккуратно закатала рукав белой рубашки. Вот оно, посередине предплечья, чуть ближе к локтю — вечное клеймо Темного лорда, знак принадлежности к Хозяину, означающий добровольно избранную смерть души. Отвратительная метка, будто выжженная каленым железом. Сейчас смертный знак в виде черепа с вылезающей изо рта змеей, был не слишком хорошо виден, но девушка почему-то не могла отвести от него завороженного взгляда, словно покоренная властью Темного лорда. А ведь с виду в метке не было ничего особенного, ее можно было принять за экзотическую татуировку. Тогда, в гостинице, когда Снейп был ранен, Марина не обратила на метку внимания, точнее, и не заметила ее. Потому что даже когда она накладывала на рану от водяной плети повязку, профессор зельеварения не позволял полностью снять с себя рубашку. О, он считал, что и так позволил себе слишком многое в той Бирмингемской гостинице.

Вот именно в этой уродливой отметине все и дело. Но что же такое этот смертный знак Вольдеморта, наводящий ужас на всех волшебников? Марина осторожно пробежала пальцами по темному черепу и нахмурилась. Непонятно, в чем же сила метки. Тогда, движимая внезапно загоревшимся болезненным любопытством, она коснулась смертного знака и попробовала сосредоточиться на нем, чтобы увидеть темную метку с точки зрения магии.

Не успела девушка закрыть глаза и попытаться почувствовать магический фон отметины Темного лорда, как в горло будто впились холодные скользкие пальцы, и Марину потянуло куда-то в темную ледяную пустоту. Девушка задохнулась, не в силах бороться с этой черной невиданной силой, как вдруг ее в буквальном смысле выдернули из пучины страха и тьмы — кто-то сильно дернул Марину за руку. Девушка распахнула глаза. Снейп, приподнявшись на локте, крепко держал ее запястье и, может быть, только что даже применил какое-нибудь заклинание.

— Не советую вам делать это, мисс Дансинг, — хрипло произнес профессор зельеварения, чуть нахмурившись. — Последствия могут быть крайне плачевными.

— Что это было? — слабым голосом спросила Марина, медленно приходя в себя.

— Это сила Темного лорда, — резко ответил Снейп, убирая волосы со лба свободной рукой. Вторая по-прежнему сжимала запястье девушки. — Сила, скрытая в его искусном творении, — беглый, полный неясного страха и отвращения взгляд на выглядывающую из-под рукава рубашки темную метку. Судорожный тяжелый вздох.

— Я и не думала, что в ней столько такой… силы и… — начавшая было говорить Марина, вдруг замолчала, поняв, что Снейп пристально ее рассматривает. А когда тебя пристально рассматривает Северус Снейп, то мысли начинают путаться, а голос предательски дрожать. Тонкие губы профессора зельеварения были плотно сжаты, возле них пролегла уже знакомая горькая складка, а глаза… Марина наверное в тысячный раз подумала о том, что таких глубоких, проницательных, непроницаемых ни для каких слабостей глаз она прежде не видела. Сейчас в них читались настороженность и вызов. Снейп разомкнул губы и почти шепотом произнес:

— Вижу, моя биография уже не является для вас секретом, мисс Дансинг, — руки девушки он так и не выпустил.

«Что-то везет мне сегодня на обсуждение одних и тех же событий», — с тоской подумала Марина, а вслух сказала, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее и даже с усмешкой:

— Да, профессор, и эту информацию я получила из первых рук. Из первоисточника, так сказать.

Северус вначале никак не отреагировал на эти слова, лишь дрогнула его рука, сжавшая кисть Марины. Девушка невольно вздрогнула сама, а затем нерешительно положила вторую руку на длинные изящные пальцы Северуса. Он снова вздрогнул и опустил глаза, тени от ресниц упали на щеки. Снейп вздохнул.

— Я должен был догадаться…

— Об этом никто не должен знать? — спросила Марина только потому, что нужно было что-то сказать. Ее завораживало тепло руки Северуса и его удивительно беззащитный вид сейчас. Профессор зельеварения, гроза всех учеников, лежал на больничной койке, уставший и все еще не пришедший в себя после сильного заклинания магии Хаоса. Еще он делал вид, что его совершенно не интересует, что думают другие о его прошлом слуги Темного лорда. Действительно, Снейп произнес с напускным равнодушием:

— Нет, я не делаю из этого особого секрета, мисс Дансинг. Тот, кто хочет узнать о моем прошлом, узнает о нем.

Порыв ветра пригнал на небосклон серые и белые облака, закрывшие солнце. В палате потемнело, все звуки стали приглушенными, а любые слова казались неуместными. Марина поняла, что глаза Северуса притягивают ее к себе, манят, как яркий свет лампы привлекает легкомысленных мотыльков. Что девушка могла спросить у этого искалеченного судьбой, несчастного человека? Каково это, быть верным и преданным слугой Вольдеморта и выполнять любой его приказ, считая за дарованное свыше благо; лелеять и выращивать в себе ненависть? Убивать, насиловать, пытать слабых, и преклонять колени, раболепствовать и унижаться перед хозяином… А каково делать все это, уже ненавидя Темного лорда, когда в душе лишь пепелище? Почему юный Северус выбрал простой путь Тьмы, сочтя его важнее собственного счастья с любимым человеком? А быть может спросить, что осталось в сердце взрослого Снейпа к той девушке, которую он любил, и которая любила его? Вопросов много, но уместны ли они здесь и сейчас, когда рука Северуса покоящаяся между двумя ладонями Марины дрожит (Высшие силы, мурашки по спине бегают только от одного его присутствия…), а в его глазах тусклая усталость и пустое безразличие. Ко всему. Но вот, в глубине, казалось бы непроницаемых черных глаз, зажегся крошечный огонек надежды, слабый и еле заметный, и профессор зельеварения не опускает взгляда, а кажется, заглядывает в глубину души, как путник, бесконечно долго бредущий по пустыне и вдруг увидевший далеко впереди зеленый оазис. Мираж? О нет.

«Северус, я ничего не хочу спрашивать у тебя сейчас, — кричали глаза девушки. — Для меня не имеет значения твое прошлое. Да, пусть я всего лишь глупая маггла, ничего не смыслящая в тонкостях магического мира. Да, возможно, если бы я встретила Северуса Снейпа несколько лет назад, то не полюбила бы его. Но разве это важно? Я люблю тебя таким, какой ты есть. Ты часто изливаешь на меня свою боль, но я готова испить ее до самого дна, я не боюсь. Ты единственный во всем огромном мире, кто нужен мне, все другие лишь бледные тени, в них нет твоего обжигающего огня и твоего льда. Я люблю тебя, ты же ментальный маг, услышь меня, пожалуйста. Ничего не прошу, просто поверь…»

Горячая прозрачная слезинка упала на щеку Марины и оставила на ней мокрую дорожку, но девушка не отводила взгляда от потемневших глаз профессора зельеварения. Он первым опустил глаза. Наверное, хотел убрать руку, но девушка переплела его прохладные пальцы со своими и прижала ладонь Северуса к щеке. Он снова вздрогнул и замер, словно боясь вдохнуть.

— Так значит, — дрожащим голосом спросила Марина, справляясь с подкатившим к горлу рыданием, но руки Северуса не отрывала от своей щеки, — от… метки вообще никак нельзя избавиться?

Профессор зельеварения шумно вздохнул, но ответил, умудрившись вложить в свои слова по капле холода и сарказма:

— Вы недооцениваете Темного лорда, мисс Дансинг. То, что он сотворил, невозможно вот так просто сломать или уничтожить. Это невозможно. Многие пытались, — чуть помедлив, продолжил он.

— И что? — с надеждой, шепотом произнесла девушка.

Снейп фыркнул, но ответил серьезно, не сводя напряженного взгляда с собственных пальцев, согреваемых сейчас теплом рук молодой целительницы.

— Это совершенно бесполезно. Игорь Каркаров, один из Упивающихся смертью, бывший директор Дурмстранга, побоялся прийти на вызов Темного лорда сразу после его возрождения, а позже бежал из страны. Каркаров всеми мыслимыми и немыслимыми способами пытался избавиться от метки, обращался к лучшим целителям и специалистам по заклятиям. Понятно, что у них ничего не вышло. Метку, безусловно, нельзя выжечь или вырезать. Она не на коже, как вы догадываетесь, она внутри. — Профессор зельеварения помолчал пару мгновений и закончил: — Год назад Каркарова нашли мертвым в Чехии. — Увидев ужас, отразившийся на лице девушки, он усмехнулся. — Его смерть не связана с попытками избавиться от метки. Просто Вольдеморт пообещал, что накажет Каркрова, и сдержал обещание, хоть наказание получилось слишком суровым.

Марина до рези в глазах всматривалась в небо, уже полностью затянувшееся облаками. Метку нельзя уничтожить. Она действительно черная, клеймо Тьмы, ее не смоешь и собственной кровью. А еще Вольдеморт пообещал убить Северуса…

Позади послышались легкие шаги. Снейп резко вырвал руку из ослабевших пальцев Марины. Послышалось тихое покашливание, и рядом остановился Дамблдор, хитро сверкая глазами из-под неизменных очков-половинок, оглядывая смутившуюся девушку и взъерошенного Снейпа, лицо которого уже снова напоминало равнодушную маску.

— Прошу прощения, что помешал, — прищурился Дамблдор, — но Поппи сказала мне, что Северус уже пришел в себя. Вот я и зашел проверить, как он.

— У меня для вас новости, директор, — черные глаза вспыхнули. — Очень важные. — Снейп приподнялся на подушке и сел.

Марине не нужно было повторять дважды. Она встала.

— Я пойду, — поспешно проговорила девушка. — Садитесь, господин директор.

Когда Марина скрылась за дверью, а Дамблдор занял стул возле кровати, профессор зельеварения подался вперед.

— Ваше предположение подтвердилось, директор, — начал говорить Снейп, но Дамблдор поднял руку, останавливая его.

— Погоди, Северус. Прежде чем ты мне все расскажешь, хочу, чтобы ты знал. Впрочем, ты и сам, наверное, догадываешься. Свиток мог быть заколдован особыми чарами, а значит, в нем могло находиться какое-нибудь проклятие. К сожалению, я не знаю, как можно достоверно это выяснить.

Лицо профессора зельеварения осталось бесстрастным.

— Мне нечего терять, директор, — нехорошая усмешка искривила тонкие губы. — Поэтому давайте перейдем к делу.

Дамблдор мог лишь с грустью покачать головой.
Прoкoммeнтировaть
Minami Ritsy 10 декабря 2009 г. 18:20:14 постоянная ссылка ]
Глава 11. Эпилог (Revisited)

Он знал, что она должна прийти сегодня. А вернее надеялся, что она все-таки придет. Поэтому целый день невольно прислушивался к шагам в коридоре. Но там было тихо, ведь ученики уже разъехались на каникулы, а преподаватели очень редко заходили в подземелья. Кроме того, многие из учителей решили устроить себе долгожданный отпуск и покинули школу на лето. После победы над Вольдемортом магический мир словно пробудился от долгого сна, даже дышать как будто стало легче. А чего стоил праздник, устроенный Министерством магии! Магглы наверное надолго запомнили бурное веселье волшебников.

Склонившийся над закипающим котлом Снейп резко поднял голову и сразу же опустил взгляд, продолжая следить за поверхностью зелья, медленно меняющего свой цвет с бирюзового на ярко-малиновый. Услышав легкие шаги за дверью, он не сомневался, что это она. Через мгновение послышался стук в дверь.

- Войдите. - Получилось сухо и сердито.

Девушка быстро вошла в кабинет, но Снейп не поднял головы.

- Профессор, здравствуйте! Мне сказали, что вы у себя в кабинете… Я так рада видеть вас! - зазвенел серебряными колокольчиками полный искренней радости голос.

Снейп бросил на нее быстрый взгляд. Мерлин, он не видел Марину целых полгода, пока она училась в клинике святого Мунго. Кажется, за это время она стала еще красивее.

- Видите, у меня получилось, - все еще радостно продолжала она.

Профессор зельеварения поджал губы, но Марина закружилась, чтобы он мог рассмотреть темно-зеленые одежды полноправного Целителя. Платье очень шло ей, словно специально подобранное под цвет глаз девушки.

Снейп в ответ пробурчал что-то невразумительное. Как же глупо все получается… Он ждал ее приезда все эти бесконечные полгода, а когда она приехала, вдруг просто растерялся. А еще разозлился. И на себя, и на нее. Потому что в голову лезли непрошенные мысли о том, что в клинике святого Мунго много симпатичных целителей. Может быть Марина нашла себе человека куда больше подходящего ей по возрасту и характеру.

Ну и кто же виноват, Северус, что после того всплеска чувств тогда, в день падения Вольдеморта, ты больше не проявил к мисс Дансинг никакого внимания? А ведь видел, как ей больно, и что она не понимает, почему он так поступает. Когда Марина уезжала в Лондон,

Снейп попрощался с ней холодно, сухо и даже с раздражением. Не ответил на два письма, которые девушка написала ему. После всего этого Марина конечно решила, что тот поцелуй был всего лишь случайностью. Все тогда были на нервах, вот и железный профессор зельеварения поддался мимолетному желанию. Снейп был даже рад, что Марина больше не писала ему, но при этом скучал, и это тоже очень его злило. Он осознал, что ему не хватает их вечерних занятий по зельеварению, долгих разговоров у камина. Не хватает Марины Дансинг. Но Снейп умел справляться с тоской, загоняя ее в глубины собственной души, где у этих чувств становится меньше власти. Он позволил холодному, расчетливому, но бесчувственному рассудку высушить появившуюся робкую надежду, и профессор зельеварения твердо решил, что между ним и мисс Дансинг ничего не может и не должно быть. Но в тот миг, когда он увидел ее, план дал трещину.

Марина замерла, вглядываясь в лицо Снейпа, пытаясь поймать его взгляд. Профессор зельеварения ощущал, что она очень расстроена, но так и не взглянул на нее, а молча принялся крошить в котел измельченную печень мантикоры.

- Вы знаете, неделю назад Гермиона и Гарри поженились? - сделала еще одну попытку завязать разговор девушка. - Гарри скоро восстановит магическую силу. Во всяком случае, целители на это надеются.

- Да, я знаю об этом, мисс Дансинг, - повернувшись спиной к Марине, ответил Снейп. Зелье в котле закипело, и теперь по рецепту полагалось добавить две капли крови ехидны. - Директор уже сообщил нам об этом чрезвычайно знаменательном событии, - с нескрываемым сарказмом закончил он.

Вот теперь она точно уйдет. И правда:

- Простите, я вам мешаю, - тихо проговорила Марина. В ее голосе были слышны растерянность и горечь. - Не буду больше отвлекать вас. Просто… - она сглотнула, - я уезжаю сегодня. Мне предложили работу целителя в Кембридже в местной волшебной больнице. Поэтому я хотела, - девушка вновь помолчала пару мгновений, - попрощаться.

Так как он продолжал молчать, так и оставшись стоять к ней спиной, Марина повернулась и пошла к двери. Снейп понял это по тихому шелесту ее платья.

"Вот так все и закончилось, - больно стучала в висках мысль. - Ты же именно этого хотел, не так ли?" Но сердце… Сердце не хотело лишаться последнего шанса изменить что-то. Оно кричало, что нужно просто сделать первый шаг, отбросить проклятую ледяную маску, и тогда… Снейп и сам не смог бы объяснить, почему вдруг разлепил плотно сжатые губы и прошептал:

- Марина…

Она услышала, остановилась. А он не знал, что сказать дальше. Не знал, как попросить ее не уходить, не покидать его, как объяснить, что она стала ему самым дорогим на свете человеком. Северус совсем не умел выражать своих чувств, потому и продолжал стоять, не произнося ни звука, вцепившись обеими руками в жесткий край стола.

- Северус?

Девушка нерешительно подошла к нему и легонько дотронулась до его руки. Снейп медленно повернулся к ней, но избегал встречаться с Мариной взглядом. Смотрел в сторону, сжимая зубы, боясь услышать ее слова. Марина подняла руку и робко коснулась щеки Северуса. Его губы дрогнули, но он продолжал отводить глаза. Тогда девушка провела пальцами по его губам, а потом нежно поцеловала Северуса куда-то в висок. Она коснулась его щеки своей мокрой от слез щекой, и Снейп с замирающим сердцем понял, что девушка плачет

- Я люблю тебя, - услышал он словно издалека слова, все заглушало стучащее где-то в голове сердце. - Я люблю только тебя, Северус.

Она беспомощно всхлипнула и прижалась к нему. В этот миг скрываемые ото всех и прежде всего от самого себя чувства прорвались наконец-то наружу. Снейп крепко прижал к себе Марину и впился губами в ее губы. Она удивленно выдохнула, но обняла его за шею и пылко ответила на поцелуй…

Объятия становились все жарче, а поцелуи из нежных и мягких превращались в глубокие и полные страсти. А когда Северус подхватил девушку на руки и шагнул в полумрак спальни, ему пришла в голову простая мысль о том, что зеленое платье целителя, конечно, очень идет Марине, но без него ей будет гораздо лучше. В этот миг пальчики девушки потянулись к пуговицам на его мантии…


Дамблдор, сидел за столом в своем кабинете и что-то писал. Старый маг улыбнулся, на мгновение поднял голову от бумаг, а потом снова погрузился в работу. Тихо запел свою песню новорожденный феникс.


***


Матовые капли воска медленно стекали по огарку желтой свечи. Красный огонек пламени на маленьком фитильке начал недовольно трещать. Только этот тихий треск да еще ровное дыхание нарушали тишину небольшой спальни.

Марина знала, что рука Северуса, на которую она положила голову, скорее всего уже затекла, но все равно боялась даже лишний раз вздохнуть, не то что пошевелиться. Она ощутила вдруг ничем необъяснимый, иррациональный страх, что все это только сон, самый желанный из снов, но хрупкое кружево сновидений тает от первых солнечных лучей. Еще ни разу в своей жизни девушка не испытывала такого жгучего желания, чтобы сон не кончался. А если Северус уже пожалел обо всем, если решил, что Марина не нужна ему? От этой мысли на глаза навернулись слезы, и девушка все-таки пошевелилась.

- Марина? – тихо спросил Снейп. Конечно, он не спал. Она не ответила, а прижала к себе его ладонь и начала целовать бледные тонкие пальцы.

- Марина, что случилось? – голос Северуса прозвучал взволнованно и, кажется, немного испуганно. Девушка смахнула слезы и решилась посмотреть на него. Снейп приподнялся и тоже смотрел на нее. Потом протянул руку и смахнул слезинку со щеки Марины.

- Это из-за Кембриджа? – мягко спросил он, в голосе слышна нежность. – Ты надолго едешь туда? Я буду ждать…

Девушка вдруг с изумлением и даже страхом осознала, что в голосе Снейпа звучит странная горечь и… боль?

"Мерлин, великий Мерлин, неужели Северус боится, что я брошу его?! Что я уеду в Кембридж и больше не вернусь. Мой любимый, какой же ты недоверчивый, ты все еще боишься своих и моих чувств, все еще сомневаешься во мне, - с нежностью подумала Марина. - А я сама? И ведь я боюсь того же".

Рука Северуса, обнимающая девушку, напряглась, а сам он отвел взгляд в ожидании ответа. Марина освободилась из его объятий, наклонилась поближе к любимому и прошептала:

- Никакого Кембриджа не будет, забудь об этом. Просто я думала, что ты… – она на секунду прикрыла глаза. - Я никуда от тебя не уйду. Сегодня же напишу письмо с отказом. И если мадам Помфри согласится, останусь ей помогать. Если ты не против, конечно, - немного испуганно закончила девушка.

Снейп повернулся к ней. Он улыбался. Тепло и искренне, но в глубине глаз пряталась легкая насмешка. Вместо ответа Северус зарылся лицом в ее волосы, и девушка почувствовала, что он покачал головой.

- Нет, мы все-таки глупые, - подвела итог Марина, целуя его, а потом снова уютно устроилась на руке Северуса.

Марина быстро уснула, но Северус не спал еще долго, рассеянно гладил ее по волосам и щеке, смотрел на ее умиротворенное и безмятежное лицо в желтом свете почти догоревшей свечи. Северусу еще недавно казалось, что он больше никогда не испытает таких чувств. К счастью, он ошибался. В груди снова поселился теплый свет, согревающий душу изнутри. Снейп не знал, чем заслужил этот подарок судьбы, но отказаться от него было выше его сил.

Он все еще не мог поверить, что больше не один, что рядом любимый человек, что судьба подарила ему возможность быть счастливым. Об этом он и не мечтал. Светлая надежда ожила.

Впереди их ждали и радости, и горести, но если после долгих скитаний две одинокие души все же смогли найти друг друга, ведь это и есть счастье, не так ли?


Вот теперь точно конец :)­


P.S. Примечание от IsiT’а: На этом месте идут титры…
Прoкoммeнтировaть
 

Дoбавить нoвый кoммeнтарий

Как:

Пожалуйста, относитесь к собеседникам уважительно, не используйте нецензурные слова, не злоупотребляйте заглавными буквами, не публикуйте рекламу и объявления о купле/продаже, а также материалы, нарушающие сетевой этикет или законы РФ. Ваш ip-адрес записывается.


Покинутый Рай > Фанфик про Гарри Поттера:Сердце ангела. Часть третья: Надежда  10 декабря 2009 г. 18:11:30

читай на форуме:
В рейтинге Дима Билан?! О.о
Обожаю тр*хать баб :-?
Хелп!!!!
пройди тесты:
Акацки у девочек со...
...
Круче тот, кто сверху.
читай в дневниках:
Barbiе Make Up by Michelle Phan
Christina Aguilera-Not myself tonight
Дождь

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх